У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Вверх страницы
Вниз страницы

Black Sails: Другая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Игровой архив » Поединок гордости и страсти (13 сентября 1714 года)


Поединок гордости и страсти (13 сентября 1714 года)

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Действующие лица: Алехандро Кристиан Рэй, Пабло Эдоардо де Ривера, возможно, также Джек Рэкхем (по желанию).
Время: вечер 13 сентября 1714 года, и следующие несколько суток.
Место: борт фрегата "Фурия", береговая линия между лагерем команды Вейна и стоянкой поврежденного штормом фрегата.
Спойлер: Отведя корабль в укрытую от ветра бухту, капитан Рэй отдает распоряжение боцману о починке снастей и рулевого управления, а сам, терзаемый тайным стыдом за вспышку гнева в адрес Пабло, отправляется с командой матросов на берег под благовидным предлогом охоты и пополнения запаса пресной воды. На самом деле, капитан намерен разыскать Риверу и вернуть его на корабль, пока с молодым испанцем не случилось какой-нибудь беды в этих диких краях. Но захочет ли Пабло вернуться или предпочтет каюте Алехандро бивак морских разбойников? И как поведет себя сам капитан, прознав о том, что неподалеку прячется пиратское судно?

Отредактировано Алехандро Кристиан Рэй (25-07-2017 01:51:59)

+1

2

-... еще, с вашего позволения, сеньор капитан, надо бы грот-мачту укрепить, не нравится мне ее крен к правому борту... - задумчиво почесывая черную, как смоль, бороду концом длинной курительной трубки, боцман Орейра перечислял Рэю обнаруженные повреждения, ожидая со стороны капитана распоряжений относительно того, чем стоит заняться в первую очередь, а что может и обождать до более надежного места, чем эти дикие берега.
Вглядываясь в темно-зеленые заросли, местами подступающие к самой кромке моря, Орейра подспудно ожидал, что оттуда вот-вот выскочат размалеванные дикари, каких в здешних краях куда больше, чем испанцев или голландцев, и тогда любая вылазка в сторону берега за древесиной, дичью и водой обойдется им дорогой ценой. И еще Орейра думал, глядючи на сурово сдвинутые брови капитана и на то, как он сам посматривал в сторону суши, что вылазки им все равно не избежать, даже если бы на берегу их встретила целая сотня рогатых и хвостатых дьяволов...
"И за что он на мальчишку так озлился? То за стол его к себе сажал, другом называл да угощал дорогими винами, а тут ни с того ни с сего взял да выкинул, будто напаскудившего щенка... Теперь ведь жалеет, что так поступил, грызет сам себя, да гордый слишком, чтоб сразу за парнем вернуться... Эх... вот не твое это дело, боцман, не твое..." - обрывал он свои собственные любопытные изыскания, возвращаясь к перечню всего, что требовало первоочередного внимания.
Капитан согласно кивал, слушая отчет верного помощника, однако, Орейра прав был в том, что думы самого Рэя витали далеко от нужд корабля и команды. Теперь он даже с трудом мог припомнить, что такого оскорбительного бросил ему в лицо юный идальго, от чего его обуял приступ ярости, итогом коего стало жестокое решение отправить его на берег и, может быть, обречь на верную погибель нераскаянную христианскую душу...
"Душу ты и так уже погубил, грешник, и его и свою... Не отмолить тебе прощения за смертный грех, не искупить ни постом ни молитвами того, что премерзостно в глазах Божьих..." - жестоко жалил его голос отца Франсиско, монаха и настоятеля, который с колыбели прививал юному Алехандро уроки веры, принимал его исповеди и назначал епитимьи за проступки и прегрешения... Давно уже почил в бозе святой отец, однако теперь дух его, словно карающий ангел божий, витал за левым плечом и укорял за содеянное, призывая наказание на головы грешников...
Отмахнувшись от этого призрака, капитан жестом прервал речи боцмана:
- Довольно. Начните с румпеля и укрепления рангоута. Замените все оборванные концы и паруса, проверьте заклинившие шкивы. Пусть матросы еще раз пройдут весь трюм и проверят, как держатся заглушки, не возобновилась ли где течь. И отрядите на берег десяток человек за водой и провиантом. Я пойду с ними.
- Есть капитан! - привычно отрапортовал боцман, потом перегнулся через релинг, громко скомандовал - Шлюпку на воду!

Уже смеркалось, и матросы зажгли смолистые факелы, разгонявшие подступившую тьму тревожными красно-желтыми всполохами. Алехандро оставил восьмерых парней возиться с бочками, и, сделав знак двоим следовать за собой, углубился в заросли. Ноги будто сами несли его в том направлении, где должен был, по его расчетам, находиться высаженный на берег испанец. И он едва сдерживал себя от того, чтобы не перейти на бег. Глухая тоска и тревога сжимали в своих ледяных ладонях сердце капитана, бившееся быстрее обычного, и фамильная гордость Алехандро с каждым шагом проигрывала желанию узреть Пабло целым и невредимым...
"Господь, пастырь мой, и ты Пресвятая Дева, клянусь, что больше и пальцем его не трону, и в помыслах своих отступлюсь от греха, только не оставьте его теперь, не лишайте своей защиты..." - творил он обеты и молитвы, зорко вглядываясь в густой мрак мангровых зарослей...

Отредактировано Алехандро Кристиан Рэй (25-07-2017 03:47:07)

+2

3

Остаток дня Пабло потратил на обустройство в месте своего временного заточения. Здравый смысл подсказывал ему не удаляться от берега, поскольку за ним могут вернуться с "Фурии", или, если повезет, мимо пройдет еще какое-нибудь судно из цивилизованного  мира, его заметят и согласятся взять на борт. Но тот же здравый смысл шептал, что он свалял дурня:  налетев по неосторожности на пирата  и показав перстень Реиса несомненному ценителю изящных вещиц, он теперь имеет все шансы превратиться в легкую добычу для скучающих джентльменов удачи. Ривера понятия не имел, что сказал команде Джек Рэкхем по поводу их милой беседы в зарослях, и только смутно надеялся на неполноту и недостоверность этой  информации.   Джек производил впечатление человека умного и хитрого как бес, про таких обычно говорят - "себе на уме".   Пабло утешался мыслью,   что, может быть, пират все-таки передумает и захочет продолжить знакомство не столько ради приязни, сколько ради извлечения выгоды для самого себя; но чересчур обольщаться не стоило. Главное - дотянуть до темноты, а после благополучно дожить до рассвета.
Теперь Ривера  знал, что за ним наблюдают, и просто сидеть на пляже, где он виден со всех сторон, как на ладони, и представляет собой отличную мишень, было бы натуральным самоубийством; и хотя юноша пару часов назад тонул  бездне отчаяния и горя и всерьез помышлял о смерти, столкновение с Черным Джеком* лицом к лицу отрезвило испанца. После всего, что ему довелось испытать за три года плена, после встречи с Алехандро, после небывалого счастья от воздуха свободы и грез о будущем, он не мог позволить себе  бесславно сгинуть посреди мангровых зарослей и стать пищей для падальщиков...
От мысли рубить ветви и строить шалаш в джунглях, равно как и от охоты на обезьян,  Пабло отказался сразу же: это взяло бы очень много времени, переполошило лесных обитателей, включая хищников и змей, и значительно осложнило поиски, если предположить, что Алехандро  остынет и все-таки отправит людей на выручку, как обещал старый матрос. 
Идеальным укрытием стала небольшая пещера на берегу, скорее даже расселина, чем пещера, но достаточно глубокая и просторная, чтобы в ней можно было спрятаться и разместиться с относительным комфортом. Большие серые валуны по краям создавали подобие укрепленного входа, а на пятачке перед ним можно было развести костер, видный с моря, но незаметный с материка.
Оставалось наловить крабов на ужин, благо, эти существа, вооруженные внушительными клешнями, но медлительные и неповоротливые по сравнению с рыбами, здесь кишмя кишели.





* Черный Джек - одно из имен смерти, так что получается метафорическая игра слов.

+3

4

Непроходимые заросли встали стеной перед капитаном Рэем, и, после нескольких безуспешных попыток прорубиться сквозь них, Алехандро повернул к берегу. Его ботфорты тут же по щиколотку завязли в мокром песке, на который накатывали мутные пенистые волны все еще встревоженного последним ураганом моря. Узкая береговая линия была завалена плавником, пустыми скорлупами гигантских орехов, и кое-где - обломками древесины, носящей следы обработки. То были останки разбитых судов, и Алехандро в который раз быстро пробормотал хвалу святому Николаю и святому Христофору, благодаря их за чудесное спасение корабля от встречи с подводными рифами и прочими опасностями мореплавания.
Около мили капитан и сопровождающие его охотники с мушкетами наперевес пробирались вдоль  берега, пока впереди на пенистых волнах Рэю не почудился слабый отблеск огня. По его расчетам, именно где-то здесь Пабло и должен был найти себе временное убежище, и капитан ускорил шаги, спеша убедиться в том, что так оно и есть. 
Оранжево-зеленоватые всполохи от горящего плавника плясали на гладкой поверхности обточенного волнами валуна, открывая взору капитана узкую расщелину, образованную между ним и вторым крупным камнем. На песке перед входом отпечатались следы только одного человека, и свидетельствовали, что тот, кто оставил их, был не бос, как дикарь, а обут в сапоги из хорошей кордовской кожи.
Рэй одобрительно кивнул - будь он сам на месте испанца, лучшее временное укрытие найти было бы сложно. Однако, юноше крупно повезло - судя по тому, что низ валунов покрывали водоросли, утренний прилив затопил бы его убежище примерно на высоту колена.
- Сеньор Ривера! - окликнул он снаружи, дабы предотвратить возможную стрельбу по неясным теням, которые молодой испанец мог бы принять за врагов. Прислушавшись и не услышав немедленного отзыва, Алехандро приблизился ко входу в укрытие и позвал уже тише, но так же настойчиво:
- Пабло! 

Отредактировано Алехандро Кристиан Рэй (26-07-2017 15:33:25)

+1

5

[dice=3872-16]
1-2 - Пабло в пещере
3-4 - Пабло охотится на крабов неподалеку
5-6 - Пабло в гостях у пиратов

0

6

Шорох и хруст песка под чьими-то сапогами Пабло услышал задолго до того, как незваные гости добрались до пещеры, послужившей ему временным домом. Ему хотелось верить в благоприятный исход приключения, и сердце, горячо встрепенувшееся на звук шагов, было с ним согласно - однако рассудок был начеку и без труда остудил неуместную радость.
"Это могут быть пираты; солнце село, и час самый подходящий для грабежа и убийства. Сиди тихо и молись, чтобы тебя не обнаружили раньше, чем ты взведешь курок пистоли. А если это Алехандро, с чего ты взял, что он явился забрать тебя? Увы и ах, мой мальчик, все может быть как раз наоборот: капитан Рэй решил лично убедиться, что твой красивый труп отправится на корм черепахам, и  некий юный стервец никогда больше не станет мозолить ему глаза и ввергать в  соблазн".

И когда из темноты послышался до боли знакомый голос, Ривера был как никогда далек от естественного порыва бедолаги, брошенного было на произвол судьбы и вдруг обретшего шанс на спасение, броситься в объятия себе подобных, с мольбою вернуть в цивилизованный мир. Взяв в одну рукой пистоль, а в другую - нож, он угрюмо ждал развития событий, гадая, удастся ли ему сегодня - или когда-либо еще - отведать крабов, мирно булькавших на  импровизированном очаге, в пивной кружке, приспособленной под  кастрюльку.

+1

7

Тишина в ответ на оклик могла означать как то, что Риверы нет в укрытии, так и то, что там вовсе не он - это первое, о чем рассудил капитан, которому в голову не пришел никакой иной вариант объяснения молчанию испанца. Сунуться в тесную пещеру и получить полфута стали в горло или заряд свинца в башку от того, кто там прятался - это был весьма сомнительный способ проверить свои предположения. Потому Алехандро, чья тревога за юного негодяя лишь подкидывала топливо под котел закипающего заново гнева, снова возвысил голос:
- Господь свидетель,  если тот, кто скрывается от меня в этом жалком убежище, будь он трижды гордым испанским кабальеро, немедленно не выйдет наружу, я прикажу моим людям навалить у входа побольше сухого плавника и зажарю его, как морскую черепаху!
Терпение капитана Рэя мало кто из знакомых с ним мужчин был готов испытывать, после того, как слышал в его голосе эти грозные ноты. Неужели же этот щенок будет и дальше вести себя с ним настолько дерзко, что заставит капитана пожалеть о проделанном сюда пути и намерении вернуть его на борт своего корабля? Задетая гордость снова взметнулась раненым зверем, опрокинув на обе лопатки победившее было раскаяние.
Алехандро замер сбоку от входа, сосредоточенно вслушиваясь в шорохи внутри пещеры, стараясь распознать в них намерение того, кто там находился, и принялся отсчитывать про себя до десяти, дав ему не больше времени на раздумье, чем отвел самому себе до исполнения своей угрозы.

+1

8

- Странная у вас манера привлекать к себе людей, сеньор капитан. Вы полагаете, что  обещание сжечь живьем способствуют мирным переговорам? Как бы не так...
Уверившись, что у входа в пещеру стоит не кто иной, как Алехандро Кристиан Рэй, и стоит отнюдь не в благостном настроении, Пабло мгновенно успокоился и обрел ледяное хладнокровие. Как бы ни повернулась ситуация, ему больше не угрожала медленная смерть от голода, холода и одиночества, и в любом случае  избавление будет быстрым.
- Прикажите вашим людям набрать плавника, но не для меня, а для костра - он почти совсем потух; а мне, знаете ли, хотелось бы доварить крабовый суп.  И если вы попросите вежливо, сеньор, я позволю вам войти. Сам я не собираюсь никуда идти, у меня выдался очень тяжелый день. Прошу извинить.

+1

9

Этот голос не оставил Алехандро сомнений - в пещере от него таился именно тот, кого он желал вернуть. Но, судя по услышанному, мальчишка урока не усвоил, и продолжал дерзить капитану Рэю, будучи каким-то чудесным образом уверен в собственной неприкосновенности... Однако, крабам и посудине, в которой они варились, повезло куда меньше. Раздраженный тем, что теперь этот щенок вздумал издеваться над ним при свидетелях, Алехандро пнул угли под кружкой, и варево с шипением разлилось по ним, распространив в пещеру и вокруг нее удушливый смрад вместо дразнящего запаха немудреной похлебки.
Покончив с надеждами испанца пригласить его к ужину, Рэй снова наклонился ко входу в пещеру и, разглядев за клубами рассеивающегося дыма недовольную физиономию Пабло, осклабился в неприятной ухмылке:
- Хотите, сеньор, чтобы я просил вас? Может быть, мне встать перед вами на колени и униженно молить вернуться на борт моего корабля? Черта с два! Мой день тоже не был легким и приятным, но что такое мои заботы в сравнении с вашими? Мне ведь ничего не стоило прогуляться сюда, к вам! Ах, простите, что украл у вас так много времени и лишил вас ужина! Счастливо оставаться!
Развернувшись на каблуках, Рэй чиркнул концом ножен по камню и размашисто зашагал прочь от пещеры, сделав угрюмым матросам знак следовать за собой.
- Мерзавец! Наглец! Негодяй! - цедил он сквозь плотно стиснутые зубы, чувствуя, как в груди тяжело ворочается жажда убийства... -  Погубить ради этого неблагодарного собственную душу? Пойти против установлений божьих и человеческих, против естества природы? Ну уж нет, прочь соблазн, fora daqui, satanás!*

* отойди прочь, сатана (порт)

Отредактировано Алехандро Кристиан Рэй (27-07-2017 03:24:59)

+2

10

-Сумасшедший мудак! -выругался Пабло вслед португальцу, и прибавил еще несколько словечек, заодно  вспоминая  корабельный жаргон  матросов Реиса, собранных с миру по нитке, и смачно бранившихся на всех наречиях Средиземноморья:
-Начинаю верить россказням о нем... Должно быть, высадив меня, он целый день придумывал пытки и наконец решился уморить голодом; иначе никак не объяснить выходку с моей злосчастной едой.
Ривера наклонился вперед, кое-как сгреб угли, подбросил плавника и сухой травы, собранной на подстилку, раздул заново небольшое пламя. Неверный красноватый свет озарил пещеру, и Пабло принялся собирать крабов, разлетевшихся во все стороны; они изрядно перепачкались снаружи, но внутри панцирей не пострадали, не считая того, что были сварены в кипятке.
В эти минуты Пабло очень жалел, что полез в бутылку и не принял предложения Джека Рэкхема...

+1

11

Чем дальше уходил капитан от убежища испанца, тем больше сам себя накручивал. Задетая гордость португальца кричала ему:
"Убей! Отправь душу этого грешника в Ад без исповеди и покаяния!"
Ей вторила капитанская честь:
"Смой кровью нанесенное оскорбление! Покажи своим людям, что бывает с презирающими твое великодушие!"
Но сквозь голоса злобных фурий слышался еще один, слабый и приглушенный, как зов, идущий от самых глубин страдающей души.
"Вернись, будь смирен и терпелив, как Господь с гонителями Его, отринь гнев и гордыню, подай ему благой пример вместо дурного..."
И, какими бы сильными ни были два первых голоса, они не могли заглушить и забороть третьего.
Дойдя до места, где в море вдавалась длинная каменистая россыпь, Алехандро приказал обоим провожатым ожидать его здесь, сам же развернулся и, даже не озаботившись взять с собой факела, скрылся в густеющем мраке. Ущербная луна только взошла над горизонтом и стыдливо пряталась в рваном кружеве облаков, так что вскоре оба матроса потеряли силуэт капитана Рэя из виду. Но, будучи приучены не совать нос в то, что их не касалось, оба устроились на камнях и, достав кисет и трубки, принялись набивать их отменным барбадосским табачком...
Невозмутимости испанца можно было лишь позавидовать - похоже, он и впрямь не намеревался догонять капитана и умолять о прощении с тем, чтобы тот сменил гнев на милость и позволил ему вернуться на борт "Фурии". По крайней мере, вернувшись к укрытию Риверы, Рэй застал его все так же мирно сидящим у костерка, да еще и с вареным крабом в руках. От этой картины в груди Алехандро снова взвился яростный сполох, но за проделанный назад путь гнев уже успел слегка повыветриться, сменившись неким подобием христианского смирения. Но капитан вовсе не собирался так легко сдавать свои позиции и умело прикрылся любопытством. Все еще оставаясь снаружи, он слегка навис над Пабло и насмешливо спросил:
- И что же вы, сеньор, вправду находите сие убежище и сию скудную трапезу достойными вас, потомка славного испанского рода? Помнится, когда я приглашал вас к столу у себя на борту, вы показывали куда большую разборчивость в выборе блюд и были весьма пристрастны к стараниям моего кока угодить вам...

+1

12

- Это неправда, - возразил Пабло со спокойным достоинством человека, привыкшего к напраслине в свой адрес, но не склонного ее терпеть. - Я не привередлив и предпочитаю простую пищу; и не моя вина, что ваш кок совершенно не умеет готовить. У него даже чечевичная похлебка по вкусу и запаху напоминает нестиранную портянку. Если же вы попрекаете меня причиненными вам заботами и расходами, то от первого вы благополучно избавились, ссадив меня на берег, а что касается второго... смею вас заверить, расходы будут вам полностью возмещены, как только я доберусь живым до Гаваны.
Он перевел дыхание, отложил краба - по всей видимости, поужинать ему не удастся, во всяком случае до тех пор, пока Алехандро стоит над душой и непонятно чего добивается - и в свою очередь задал вопрос:
- Зачем ты пришел? Что тебе от меня нужно - прикончить или прочесть одну из своих тошнотворных проповедей? Хочешь убить - убей, я не стану сопротивляться, но именем твоего лживого бога заклинаю: от проповеди избавь.

+1

13

"Мерзкий еретик! Богохульник!" - завопил внутри черепа Алехандро полный праведного гнева голос отца Франсиско, но Рэй только поморщился в ответ - ничего, кроме боли, словно пыточной веревкой стянувшей его голову, этот голос породить не мог. Праведник в нем давно уже помер, и те останки доброго христианина, что иногда все еще восставали из могилы, были слишком слабы, чтобы вдохновиться на священную войну с ересями нового века.
Если где и прятались немногие добродетели капитана, то не в уме, а скорее в сердце, истинном доме души, и потому, под влиянием момента, настроения или чего-то тайного, неясного, как шепот ангела-хранителя, как легкий Поцелуй Пресвятой Девы, Алехандро усмирял собственных цепных псов гнева, и проявлял просто невероятное для его характера терпение и смирение.
Видя, что ни гнев, ни сарказм не могут пробить ему дорогу к разуму несчастного, капитан сменил тактику. Шумно выдохнув, он смахнул ладонью песчаную пыль с округлого камня у входа и, присев на него, перестал возвышаться горой над испанцем. Теперь их лица находились на одном уровне и одинаково освещались отблесками костра, и, в отсутствие лишних глаз и ушей, Алехандро позволил себе стать намного более откровенным:
- Признаться, я желал убить тебя, убить еще тогда, когда стояли друг напротив друга в моей каюте... Тогда я сдержался, Мадонна свидетель, чего мне стоило это! Но твои слова, сказанные в гневе, слишком ранили мою гордость, чтобы я молча проглотил нанесенное оскорбление. И... сам, будучи в сильном гневе, совершил ошибку... Приказ отправить тебя на дикий берег с моей стороны был равноценен эспадрону, пронзающему грудь. Твоя гибель в этих краях была бы не столь милосердной, и я спросил себя - заслуживает ли все сказанное тобой такого наказания? И... не смог вспомнить даже того, о чем мы спорили, что такого ты сказал, на что я так ответил... Я помнил лишь сильный гнев, и даже теперь он все еще дает о себе знать, но и только.
Алехандро не смотрел на Пабло, его глаза неотрывно следовали игре язычков пламени, то медово-желтых, то зеленоватых и искрящих солью, но голос звучал твердо и ровно:
- Тогда я принял решение поспешить сюда, чтобы предотвратить последствия своей горячности. И, если такое объяснение удовлетворит тебя, мне останется лишь повторить свое предложение - возвращайся на корабль, и я даю слово, что как только разделаюсь с проклятыми торговцами и получу свободу идти в любой порт, первым портом будет Гавана.

+2

14

Пабло внимательно выслушал многословное пояснение, выхватывая суть среди бесполезной шелухи,  кивнул с холодной учтивостью придворного - как будто они с Алехандро не сидели на диком берегу ворчащего взбаламученного моря, в окружении пиратов, а по-светски  встретились на балу, в одной из раззолоченных зал Эскориала или Паласьо Реаль де Аранхуэс.
И вдруг по губам испанца скользнула улыбка, живая, без тени рисовки, и он сказал настолько мягко, что его нельзя было  заподозрить  в желании еще больше задеть чувствительную гордость капитана Рэя?
- Так это все было предложением вернуться на борт "Фурии"? Прости, я сразу  не понял - ты рычал, как разъяренный лев, лупил ногой по очагу,  и крабы летали по всей пещере... Подобное кого угодно собьет с толку. В Гавану я совсем не спешу, и как раз пытался объяснить тебе, почему, когда ты посчитал себя смертельно оскорбленным; но если ты все-таки доставишь меня на Кубу, я не стану противиться.

+1

15

Пабло так же смягчился, и Алехандро испытал почти что радость, не уловив в его голосе того отчуждения, что так цепляло за еще незажившие раны, нанесенные его гордости. Он даже позволил себе оскалить зубы в подобии ответной любезной улыбки:
- Осанна! Разумеется, это было именно оно, чтоб меня черти взяли! Неужто я так неясно выразился, когда пришел сюда в первый раз?
Припомнив всю ту сцену, Рэй уже открыто рассмеялся над собственным поступком - конечно, тот спектакль, что он устроил, никак не походил на любезное извинение с дальнейшим приглашением вернуться на борт и продолжить совместное путешествие, пусть уже и не столь длительное - от здешних берегов до Кубы переход в среднем занимал дней 12-15. И этим временем в обществе Пабло капитан будет дорожить, как величайшим сокровищем - кто знает, доведется ли им еще свидеться после того, как испанец окажется на твердой земле и в окружении членов своей семьи, уже не чаявших увидеть его. По окончании войны*, португальцы, добровольно примкнувшие к британцам, все еще были не в чести у сторонников испанской короны, окончательно утвердившейся на голове Филиппа V Бурбонна...
Однако, о том, что наступит когда-то в будущем, Алехандро размышлять не любил, дабы не гневить ни своих святых покровителей, ни Фортуну, в милость коей он верил так же крепко, как в силу искренней молитвы. И он предпочел вернуться к тому, что едва не упустил тогда, когда принялся настаивать на выполнении данного юноше слова и в пылу спора с ним перегнул палку...
- А отчего же, собственно, ты уже не торопишься в Гавану? Помнится, когда я освободил тебя от турка, ты только и твердил о своем непременном желании скорее покончить с морскими приключениями и вернуться на Кубу, к отцу и сестре.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Алехандро Кристиан Рэй (30-07-2017 02:33:54)

0

16

Лицо Пабло застыло и на несколько мгновений стало напоминать восковую маску... но юноша овладел собой и сказал с привычным спокойствием, даже отрешенностью, как если бы речь шла не о нем самом, а о каком-то выдуманном персонаже:
- Мне казалось, что это очевидно... с некоторых пор. Когда для нас с тобой кое-что изменилось, или, по крайней мере, я думал, что изменилось. Я не спешу в Гавану, потому что Гавана разлучит нас на неопределенный срок... возможно, навсегда.
Он взял нож и возобновил свои попытки очистить краба от панциря, но получалось плохо - то ли нож был недостаточно острый, то ли панцирь очень уж прочный, то ли  у Пабло дрожали руки.
- Это все глупости, не обращай внимания. У нас есть определенный договор, ты, как человек чести, решил выполнить его во что бы то ни стало... мне остается только принять условия. Должно быть, я что-то спутал или неправильно  понял, и я прошу прощения, если умудрился поставить тебя в ложное положение.  Больше такого не повторится. Вернемся на борт "Фурии" и будем надеяться, что оставшиеся дни плавания пройдут мирно, без ссор и недоразумений.

0

17

Алехандро в молчании уставился сперва на Пабло, потом себе под ноги. От признания испанца в груди сделалось горячо, а в голове - звеняще-пусто. Оказывается, то, что он давеча принял за мальчишеское упрямство и желание вынудить капитана Рэя нарушить клятву, было порождено кое-чем другим... тем, о чем он сам воспрещал себе думать, на что не смел даже надеяться...
Звенящая пустота сменилась лавиной образов-воспоминаний о том вечере, естественно и по обоюдному согласию перешедшему в ночь, проведенную ими в объятиях друг друга на широком капитанском ложе... Рэй не помнил кто кого соблазнил, он даже сомневался наутро в том, что все это ему не привиделось в жарком мареве тропической ночи. Однако, смятые простыни и раскинувшийся на них обнаженный юноша, прекрасный, как ангел, живо напомнили ему о том блаженстве, которое они дарили друг другу, презрев церковные запреты и суровую расплату за смертный грех...
Бывший невольник османского пирата, служивший ему в том числе и наложником, Пабло должен был возненавидеть мужеложество, и Алехандро просто не мог поверить в то, что эта ночь могла так много значить, могла повлиять на планы испанца и заставить того добровольно продлить ненавистное ему морское скитание! И еще менее он был склонен признать, что сам хотел повторения и в то же время страшился того, что их взаимная склонность и страсть перерастет в то, что будет чертовски сложно скрыть от сторонних глаз и ушей...   
- Оу... - выдохнул капитан, пораженный этим открытием - Значит, вот в чем причина...
Кажется, Пабло, на лице которого застыла напряженная маска, попытался убедить его не предавать случившемуся между ними значения, но его попытка явно запоздала. Рэй протянул к нему руку и, поймав за кисть, потянул юношу к себе:
- Если кто и повинен в том, что ты назвал ложным положением, то вовсе не ты... Прости, я... я не знал, что и думать, и как нам быть дальше... Должно быть, меня так страшит нужда принять решение, что я уцепился за эту свою клятву, желая как раз угодить тебе, твоему истинному желанию... Но неужели ты сам готов отказаться от той жизни, что тебя ожидает там, на Кубе, ради того, чтобы подольше побыть со мной и готов ради меня терпеть все неудобства морских странствий? - Рэй пытливо заглянул в темные глаза Пабло, теперь уже обеими своими ладонями накрыв изящную кисть и пальцы испанца.

0

18

Сохранять невозмутимый вид становилось все труднее,особенно после того, как Алехандро стиснул его руку между своими ладонями - точно в капкан поймал, и воля Пабло таяла, подобно воску, в этом теплом и сладостном плену. Он хотел бы не оставаться в долгу и открыто выразить свои чувства, и отнюдь не словами, но мрачная обстановка  "свидания", сыроватая пещера, запах рыбы и соли, острые камни, костровая гарь, резкий крепчающий ветер с моря не слишком способствовали нежным признаниям. Пабло ограничился ответным жадным пожатием... и вздохнул:
- Куба - это дом, который я помню, где мне было хорошо и спокойно, где меня все любили. Но кто знает, что произошло за три с лишним года? Ждет ли меня хоть кто-то, и как они примут человека, совсем не похожего на прежнего Пабло де Риверу?.. Я спрашивал себя об этом и до нашей встречи, понимая, впрочем, что, кроме Гаваны, деваться мне некуда. И вдруг рядом очутился ты...
Он приблизил лицо к лицу Алехандро, всмотрелся в его суровые черты, далекие от безупречной гармонии, но выразительные, запоминающиеся сразу и навсегда, единственные в своем роде, такие знакомые и уже любимые до слез, и тихо добавил:
- Рядом с тобой я почувствовал себя дома, наконец-то дома. Суди сам, хочу ли я расстаться, Кристо.

+3

19

Два коротких "тум-тум" сердца - и капитан тихо ответил враз пересохшими губами:
- Мой дом - твой дом...
Горячие "тум-тум" в груди разогрели кровь и погнали ее к низу живота, и, с трудом одолевая соблазн остаться в этой уединенной, но все-таки слишком сырой пещере до утра, Рэй еще настойчивее потянул Пабло к себе, побуждая его оставить свое убежище.
- И я говорю не только о "Фурии", отныне тебе будут всегда рады и в моем доме на Сан-Мигеле. И я убью всякого, кто посмеет косо посмотреть на тебя или осквернить твой слух грязной сплетней или словцом! Клянусь честью! - практически выдернув Пабло из пещеры, Алехандро поймал его за плечи и, сжав их, пару мгновений пытливо вглядывался в темные глаза юноши, словно ища в них подтверждение сказанному устами. Потом отбросил на спину шляпу с широкими полями, склонился к нему чуть ближе и дотронулся до губ испанца, скрепляя сказанное самым естественным жестом влюбленного человека...

Эпизод завершен в связи с уходом игроков.

Отредактировано Алехандро Кристиан Рэй (03-08-2017 01:49:01)

+1


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Игровой архив » Поединок гордости и страсти (13 сентября 1714 года)