У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Вверх страницы
Вниз страницы

Black Sails: Другая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Всесильная Судьба распределяет роли... (27 апреля 1705 года)


Всесильная Судьба распределяет роли... (27 апреля 1705 года)

Сообщений 1 страница 30 из 107

1

Действующие лица: Томас Гамильтон, Миранда Гамильтон, НПС.
Время: вечер 27 апреля и ночь с 27 на 28 апреля 1705 года (понедельник).
Место: Лондон, Театр королевы на Хэймаркет, далее - особняк Гамильтонов на Сент-Джеймс.
Спойлер:
Так стоит ли мечтать о жизни беспорочной
На свете, где, как дым, все зыбко и непрочно,
Все переменчиво, как ветер и волна!
Пьер де Ронсар

Отредактировано Томас Гамильтон (04-01-2017 21:04:02)

0

2

День клонился к вечеру, а голова Томаса Гамильтона - к плечу, когда одно событие нарушило вялое течение времени и заставило старшего отпрыска Альфреда Гамильтона отогнать сон и посмотреть на сцену с искренним интересом. Любопытно, когда Миранда настояла на посещении этого представления, она предполагала, что именно заинтересует ее супруга, или же это стало совпадением - одним из тех редких, но прекрасных мгновений, когда кажется, что сама Судьба или кто-то иной, оделенный сверхъестественной силой, покровительствует тебе, одаряя в милости своей щедро и слепо. Забываются неудачи. Новый дар принимается с признательностью и почтительностью истово верующего, ощутившего благословение свыше.
- Любопытно, - промолвил он, озвучивая частично мысли, пришедшие недавно в голову, - дорогая, ты знала об этом маленьком чуде природы? - и Гамильтон кивком указал на сцену, где очаровательный Эней уговаривал Дидону ослушаться воли богов.

Отредактировано Миранда Гамильтон (05-11-2016 21:28:48)

0

3

- О каком именно чуде ты говоришь? – В театре было душно, и Миранда обмахивалась веером, изящным, как и все ее вещи – расписным произведением искусства из слоновой кости. Она приблизилась, и дуновение прохладного воздуха досталось и Томасу, сидящему с ней в ложе. – О мистере Перселле? Его музыка так же выразительна и красочна, как и сочинения Кавалли.
Сама она не могла решить, что ей больше по душе – исполнение солистов, балет или хор. Шло последнее действие, и до уговоров Энея звучала песня троянских моряков, готовящихся к отплытию. Миранда поймала себя на том, что в ожидании ответа Томаса все еще мысленно напевает радостный припев «Эй, моряк! Поднимем якоря!», как зазвучали мольбы Дидоны, и она вновь обратилась в слух, получая истинное удовольствие от красоты музыки.

0

4

- Я говорю о чуде, воплотившем задумку автора так полно, как, возможно, не думал и сам автор, - Томас накрыл ладонью изящную ручку жены. - Разве твой глаз, дорогая, не радует этот прелестный Эней?
И с преувеличенным вниманием Гамильтон стал рассматривать сцену. Нечто хищное проскальзывало в этом внимании. На свою беду, Эней и в самом деле был чудо как хорош - и справедливости ради следовало заметить, что столь же хороша была и Дидона, привлекавшая куда больше мужских взоров.
- Признаю, ты была совершенно права, настояв на посещении оперы, - пробормотал Томас и знаком подозвал слугу. - Бумагу и письменные принадлежности. - Повернувшись к супруге, Томас ласково улыбнулся. - Ты не станешь возражать, если из театра мы уедем в компании твоей дальней родственницы?
И в короткой записке, вскоре преподнесенной исполнителю роли Энея за кулисами вместе с радующим глаз кошельком, были указания: после представления надеть красное платье и темный парик, выйти на улицу и сесть в экипаж своей родственницы, леди Гамильтон. Вознаграждение за эту милую шалость предполагалось весьма щедрое.

0

5

Миранда резко закрыла веер – недвусмысленный жест, даже если не знать этого языка. Но более она ничем не выдала себя: на Томаса невозможно было всерьез сердиться. Она не дала раздражению разгореться, и оно быстро угасло.
- Право же… я теряю счет своим родственницам, – подарила она в ответ вежливую улыбку. – Я надеялась, что…
«Сегодняшний вечер мы проведем в более узком кругу» – просилось продолжение. Не то чтобы подобная ситуация была ей в новинку, но этот мальчик... Господи, да он же, видимо, несостоятелен как мужчина! Миранда Гамильтон давно лишилась ложной стыдливости, следуя кредо мужа, но эту выходку она никак не могла одобрить.
- Я отказала Остинам провести у них вечер, – чуть пожала она плечами. – Менять планы уже поздно. Я... поприсутствую на ужине, Томас, но, пожалуйста, не проси меня забавлять беседой эту мою родственницу. Видимо... кузину? – улыбнулась она, смягчая невольную резкость.

0

6

- Ну что ты, дорогая, я не возражаю против твоего присутствия.
Это было чистой правдой - Томас не возражал против присутствия супруги на ужине с "родственницей", что же до дальнейшего, то разве мало комнат а особняке Гамильтонов, если Мири не захочет присутствовать? Комнат, которые надежно сохранят тайну происходящего в них. Безопаснее было бы, наверное, попросить Миранду позже привезти Энея в дом, но Томас не желал, чтобы его опередили.
Изредка он задавался мыслью, что чувствует супруга. Иногда он точно знал, что она чувствует. Но ведь он любит Миранду! Как друга и соратника, как умную и сильную женщину.
Сама опера теперь мало интересовала Томаса. Все внимание обращено было на Энея, который украдкой поглядывал в зал, пытаясь, видимо, угадать неизвестную поклонницу. Какой сюрприз ждёт его! Впрочем, на памяти Томаса была лишь пара неудач. Деньги, подарки, внимание и комплименты, замолвленное вовремя словечко - сколь примитивным, по сути, арсеналом обходился Томас! Большего не требовалось, и это порой вызывало скуку.
- Ты не сердишься? - с улыбкой спросил Гамильтон. Что ж, завтра он вызовет портного и ювелира. Не заглаживая вину - Томас не считал себя виноватым - но в благодарность супруге. Вызовет портного и ювелира, и отошлет записку Ричарду - визит Чандлера будет кстати. Хотя Ричард и заглядывал реже, будто ощущая некоторую неловкость или вину... да, проклятье, именно вину! Решено: он пригласит Ричарда и они закроют двери особняка Гамильтонов для гостей хотя бы на неделю. Как в старые добрые времена.

0

7

- На тебя невозможно сердиться, дорогой, ты же знаешь, – подарила ему ответную улыбку Миранда, затем вновь переведя взгляд на сцену. Там разворачивался трагический финал: уже Эней, покорившись приказу богов, отплыл от берегов гостеприимного Карфагена, уже Дидона допела свою прощальную арию и покинула по собственной воле этот свет, и теперь хор извещал о печальной судьбе влюбленной пары.

Прошло больше полугода с тех пор, как она потеряла ребенка – потеряла, не выносив и трех месяцев. Боли длились пару часов, и она списала их на обычное недомогание, но затем боль стала нестерпимой и пошла кровь – столько крови, что ей пришлось сказать обо всем Томасу.
Оправилась она достаточно быстро, но телом, а не душой. Ужаснее всего было то, что она даже  не была уверена, от Томаса ли ребенок. Да, Томаса она принимала в полной мере, как подобает жене, стараясь к тому же сохранить плоды их усилий со всем возможным тщанием, а с Ричардом была осторожна, но имела место и небрежность – когда страсть слишком дурманила голову всем троим. Томас, разумеется, шутил, что наличие ребенка-брюнета они легко объяснят чертами мамы, главное, чтобы не родился смуглокожий, которого, впрочем, он примет как родного. Но Миранда чувствовала себя виноватой и ждала появления первенца с понятным нетерпением: все станет понятно, как только она глянет на ребенка, иначе и быть не может! Однако тайне было суждено остаться тайной, а ей было суждено смириться с тем, что роль матери откладывается.
Потеря ребенка означала  и то, что в ближайший год ее отношения с отцом Томаса не наладятся. Впрочем, думала она, тихо плача в подушку, что, если и рожденный ею ребенок не изменил бы ничего? Старый лорд слишком дурного мнения о ней, полагая, что именно она виновна во всех сплетнях. Если бы он не поверил, что дитя – от Томаса, она бы не удивилась.

…Вскоре после свадебной церемонии, скрепившей заключенный в интересах обоих семейств союз, Томас разъяснил ей правила. Объяснив в том числе, с непременной улыбкой, что как любящий сознательный муж, он навестил ее в супружеской спальне не один, а целых два раза, но более не заинтересован в этой стороне их совместной жизни, а заинтересован в ином. И Миранда узнала о том, что, не ограничивая ни в чем себя, он не собирается ограничивать и ее – «Я буду твоим мужем во всем, кроме постели. Все честно, дорогая». Через несколько дней она, осознав силу пристрастий мужа, попыталась устроить сцену, но затем поняла, что Томаса не переделать и ей остается либо смириться, либо переезжать. Она любила Томаса и не могла перестать восхищаться им. Она выбрала первое и с тех пор пыталась пользоваться преимуществами, которые давала ей такая жизнь, а заодно старалась, прибегая к имеющемуся арсеналу средств, оберегать мужа от последствий его же собственных пристрастий.
Не раз она думала, почему именно такая судьба была уготована ей. Ее Томас так умен, так начитан, полон идей насчет улучшений в общественной жизни: возможно, им предначертано нечто большее, нежели обычное семейное счастье?
В те две ночи Томас не наградил ее детьми – в чем она убедилась спустя известное время после того, как «брак свершился».
Позднее, когда она, поразмыслив, вновь стала делить постель с мужем, становясь третьей, ей тоже было не до мыслей о детях: Томас был нежен и предупредителен, но основное внимание уделял не ей. Иногда романы с его любовниками приписывали целиком ей. Иногда она и вправду начинала эти романы – а Томас потом снимал сливки. О ее репутации в конце концов в Лондоне стали судачиться, в то время как Томасу удавалось выходить сухим из воды… В этом была и ее заслуга: Томас пусть улучшает мир, раз ему позволяют его таланты и положение его отца, а приличия… Она успела узнать, насколько относительной может быть эта вещь.

Лишь когда в их жизнь вошел Ричард Чандлер, она сблизилась с Томасом настолько, что будто начала переживать второй медовый месяц, который впору было назвать первым, ведь у новобрачной Миранды Гамильтон медового месяца не было. Порой ей было обидно, что тогда она была слишком молода и неопытна, чтобы уразуметь, в чем именно надо было уступить, что именно нужно было сказать и сделать… Но потом благодарила терпеливого и милостивого Бога за обретение мудрости, позволившей ей найти полноценное счастье с мужем. Пусть и такое странное, что о нем нельзя было рассказать другим.

Поскольку в Англии очень неудобные законы.
Поскольку в Англии чрезмерно ханжеское общество.
Поскольку в Англии почему-то считают, что имеют право распоряжаться, как и с кем взрослым дееспособным людям спать в своей постели.

Миранда вновь посмотрела на супруга. Пусть развлечется, если такая компания позабавит его и доставит ему удовольствие. Разве она безгрешна, чтобы осуждать его?
Почти в тот же миг грянули аплодисменты.

0

8

Едва Эней покинул сцену, представление вновь утратило для Томаса всякую прелесть. Он гадал, как много скрывает грим и не придется ли, прибыв домой, не очень вежливо отправить Энея назад в театр: Гамильтону случалось встречать такую явную печать порока на все еще юных и прекрасных лицах, что порой это заставляло его содрогаться от ужаса и отвращения: молодые люди, едва переступившие порог двадцати лет, были порочнее иных стариков.
Еще не отгремели аплодисменты, когда Гамильтон поднялся и любезно предложил руку супруге.

Он видел, как переживает Ричард. Остроумный шутник превратился в жалкую тень себя, неслышно скользил по дому, бледный, с черными кругами под глазами и заострившимися чертами лица. Томас знал, что выглядит не лучше. В эти дни они засыпали вместе, но не утомленные любовью, а измученные переживаниями. Переживаниями за Миранду. Ричард, казалось, считал себя виноватым в том, что произошло, хотя Томас никогда не думал даже его упрекнуть, ибо упрекать было не в чем.
Они оба переживали за Миранду, и это переживание в чем-то сблизило, а в чем-то отдалило их друг от друга.

До экипажа они дошли рука об руку.
Не успел Томас достать часы и откинуть украшенную гравировкой крышку, как дверца экипажа открылась вновь, и дама в красном, прикрывая лицо веером, с очаровательной нерешительностью села рядом с леди Гамильтон.
От дамы удушливо пахло сладкой пудрой и румянами, и немного пылью. Вблизи видно было несовершенство театрального наряда и потрепанность веера.
- Премного благодарен, мисс, что вы сочли возможным отправиться с нами, - Томас Гамильтон заговорил, чуть склонив голову набок и ободряюще улыбаясь.

+1

9

- Это мне впору благодарить вас, сэр, – Эней раздвинул накрашенные губы в улыбке, приоткрывая неплохие зубы. – Что за славное общество – лорд и леди, поклонники Мельпомены!
Если «мисс» и поразило присутствие в экипаже третьего лица, то «она» с присущим ей актерским мастерством умело это скрыла. Занавески кареты были задернуты; Миранда сидела, откинувшись на спинку обтянутого бархатом сиденья, – не развязав банта накидки и сложив руки в перчатках на коленях. Она с легкой полуулыбкой смотрела то куда-то в сторону уха Томаса, то вниз, на свои кисти. Через шелк перчатки она нащупала обручальное кольцо и, как это обычно бывало в подобные моменты, подумала о том, как дорого ей доверие, установившееся в браке между нею и мужем. Пока что она играла немую роль, по опыту зная, когда нужно вступить в беседу.
Она понимала, что для Томаса это будет связь на одну ночь, что это создание, не мужчина и не женщина, чью природу принесли в жертву искусству, никогда не станет для него чем-то большим, чем мимолетная прихоть. И вновь пришел на ум Ричард. Сколько он будет терзаться? Нужно попросить Томаса пригласить его. Или даже отправить записку с лакеем самой.

0

10

- Поклонники Мельпомены и ее служителей, - Гамильтон вернул улыбку. - И служительниц, особенно столь прелестных. Вы прелестны, милый Эней, и в этой роли, безусловно, вам нет равных. Кого еще вы воплощаете на сцене с таким мастерством? Поведайте нам, я и моя супруга в нетерпении ждем вашего рассказа! За который, конечно же, отблагодарим вас в полной мере... я осознаю, сколь невежливо требовать рассказа, не предложив еще и промочить горло, но уверяю вас: дорога до моего дома покажется быстрее во много раз, если скрасить ее словами.
Любопытно, подумалось Томасу, оценил бы Ричард Энея? Настоящее имя юноши Гамильтон не стал и спрашивать. К чему? Пусть это создание будет Энеем, все равно утром ему придется навсегда покинуть дом Гамильтонов: Томас не любил долгих связей, которые могли сделать его уязвимым.
А вот Ричард, немало времени проводивший с актерами и писавший для них небольшие пьески, наверное, знал настоящее имя этого чуда. Чандлер раздаривал свои стихи с щедростью, иногда ужасавшей Томаса: по его мнению, стихи эти следовало сперва копировать и собирать в сборники. "Белую розу, алую хризантему" Томас считал великолепной - и был уверен, что, не раздаривай Ричард свои творения направо и налево, он давно мог бы издать еще не один такой сборник.

0

11

Эней взмахнул веером и томно опустил неестественно густые ресницы.
- Я участвовал в «Помоне». Доводилось ли вам видеть это шедевр? Его не показывали публике уже три сезона. А ставить начали с тех пор, как его автор, Камбер, из-за вражды с Люлли покинул Париж и обосновался в Лондоне. Это не только опера, но и балет, дорогой сэр, я там танцую и пою. Партию Вертумна, что перевоплотился в кормилицу возлюбленной, дабы подарить ей поцелуй, который она не отвергнет. Какой сложный способ добиться желаемого, не находите ли?
- Насколько я помню, когда возвращается настоящая кормилица, Помона уже покорена любовью Вертумна и принимает его во дворце, – улыбнулась Миранда.
Молодой актер явно желал понять, чего от него хотят, и сделать первый шаг предстояло ей – чтобы обезопасить Томаса на случай неудачи. Разумеется, в случае досадного промаха слова актера не будут весомым аргументом, но зачем лишние слухи? Пусть Томас позабавится – это лучше, чем пропадать в игорном доме или пить. Каждому свой удел – и только от самих супругов зависит, будет ли счастливым их союз. Разумное поведение способно исправить любое положение дел, что они и доказали. У Томаса нет тайн от нее, и это лучше всего в их обстоятельствах. Он был прав, поговорив с ней откровенно с самого начала. Разве лучше была бы двойная жизнь? Нет, они близки, как и должны быть близки муж и жена, и никто и ничто не помешает этому.
– Вы правы, дорогой мой, это очень сложный способ, – продолжила она. – Людям стоило бы открыто говорить о своих чувствах. Например, я восхищаюсь вами. И я хочу поцеловать вас. – Миранда коснулась сомкнутыми губами щеки актера, густо покрытой белилами и румянами. По-театральному яркий грим вблизи смотрелся излишне тяжелым. Сама она была накрашена не в пример меньше: пудра без белил, немного румян, сурьма для бровей и стрелок у глаз, помада на губы… Томас же и вовсе почти не пудрился, предпочитая естественность, как не любил он в глубине души и парики, оставаясь дома при малейшей возможности с непокрытой головой. – И мой муж восхищается вами. Отчего бы ему не поцеловать вас?..
Эней не ответил словами, но ответил жестом: закрыл веер и указал им на губы, а потом на сердце.

+1

12

В который раз восхитившись умницей Мирандой, Томас все же помедлил, прежде чем наклониться и, проведя кончиками пальцем по щеке Энея, поцеловать его.
Мальчишка определенно умел целоваться.
Слишком хорошо умел.
- Какие же еще роли вам довелось сыграть? - Томас отстранился и снова сел, взяв руку Миранды в свои. - Это невероятно увлекательный мир - мир театра. Мне он видится полным блеска и в то же время пыли: сияющий бархат скрывает холщовую изнанку.
Порочный и прекрасный мир. Не зря его так любит и ненавидит Ричард. Оживающие фантастические картины и трагедии былых времен, веселые комедии и помпезные представления, призванные исторгнуть слезу умиления из очей дам и прищуренных глаз вояк. Пыль и грязь, бархат и румяна, потасканные лица и тела, ложь и притворство и буря чувств. Все это был театр, куда иной раз на неделю исчезал Ричард, возвращаясь с похмельем телесным и душевным. Чаще, правда, поэт возвращался сперва к себе домой, и лишь потом навещал Гамильтонов, но порой заявлялся и к ним: и каждый раз Томас строгим тоном велел ему сперва принять ванну, затем выспаться, поесть и лишь потом они наслаждались общением.
Ричард редко рассказывал о том, как он проводил время... впрочем, Томас и так знал. Сам он тоже некогда заглядывал надолго за кулисы, и даже как-то раз сыграл на сцене одну небольшую роль, загримированный до неузнаваемости и веселящийся от осознания того, какой разразился бы скандал, если б кто-то узнал сына графа Эшборна в наряженном королевским шутом актеришке.

0

13

В такие минуты Миранда ощущала себя не то сообщницей, не то ангелом-хранителем. Порой она все еще спрашивала себя, должна ли именно так вести себя примерная жена, или такое поведение недозволительно поощрять самой послушной жене. Увы, даже лорд Галифакс, сочинивший в конце прошлого века знаменитое наставление для леди в браке, где перечислил многие типы мужей, умолчал о муже, подобном Томасу. А она меньше всего думала о послушании, расчетливости, разумности и прочем, что предписывали для женщины законы брака. Она просто любила и не хотела ранить того, кто был дороже ей больше всех на свете. Не хотела, чтобы он отгородился от нее, и не хотела отгораживаться сама. Желая изменить мир к лучшему, он открывал ей свои взгляды, а она открывалась ему.
Руки у Томаса были ухоженные, мягкие и теплые. В иные моменты, она знала, они могли стать жесткими, почти грубыми… на мгновения. Ровно на то время, пока это будет нравиться обеим сторонам – чутье у него было великолепное, даже когда ей казалось, что он вот-вот потеряет контроль.
Этот юноша, «Эней», напоминавший эфеба, был развлечением именно для Томаса. Конечно же, он и в малости не мог бы сравниться с Ричардом. Они оба, и Томас, и она, настрадались за последние полгода, и Миранда каким-то внутренним чувством понимала, что перед полноценным возвращением к долгому роману Томасу необходима встряска – приключение без обязательств, подобно бурному празднеству перед свадьбой. Однако осмелится ли Ричард?.. Когда она оправилась, они осмелились вновь начать делить постель втроем, но со временем это случалось все реже и реже, и оба были с ней так осторожны… будто и не было безумств еще прошлым летом.
А Эней тем временем говорил все свободнее и все охотнее:
- Милорд, один видит блеск, другой видит пыль. Извольте, я расскажу о своих ролях побольше. Возьмите Дориманта из «Раба моды» – вам ведь непременно знакома эта пьеса Этериджа, насмешника над нравами? Он весельчак и вольнодумец, но добросердечен и искренен. Мне по нраву эта роль, а играл я многих: и Эдипа, и Ринальдо, и Орфея. О, Орфей! Поначалу мой покровитель, который и был автором этой пьесы, предложил мне роль ангела Эртебиза, так как на роль Орфея предполагался более известный актер. Но пока шли репетиции, этого актера переманил другой драматург, и каково же было мое счастье, когда роль Орфея досталась мне! Мой покровитель сделал столько находок, дорогой сэр. Он старался все понять, постичь, ничего не оставляя без внимания, я будто на самом деле проходил через зеркало и попадал в преисподнюю. Но, – спохватился Эней, – мой покровитель не ревнив. Он уже не молод и сам поощряет мои новые встречи… милорд… – Юноша кивнул Томасу. – Миледи… – произнес он нежнее, видимо, не определившись до конца в том, каковы предпочтения этой странной пары.

0

14

- Не ревнив - это одно из несомненных достоинств вашего покровителя, юноша. Я тоже не ревнив, как и моя супруга. Ревность - удел слабых, тех, кто не уверен в себе. А вы? Вы ревнивы?
Дорога не продлится долго - так стоит ли начинать? Но как иначе проверить, достоин ли Эней войти в спальню Гамильтона и остаться в ней до утра?
- Быть может, вы одарите нас с супругой поцелуем? - Томас вытянул ноги, насколько позволяла теснота экипажа, и скрестил их в щиколотках. Пусть мальчишка решит, поцелуй какого рода желает пригласивший его аристократ - это станет своего рода проверкой на... раскрепощенность. Иной человек назвал бы это, без сомнения, испорченностью, но разве может быть испорченностью - свобода?

0

15

Роли Энея в театре требовали красоты, и он привык делать все, чтобы казаться красивым. Роли Энея в жизни требовали любви с его стороны, и он привык ее изображать. «Как жаль, что вы не захотели сыграть главную роль» - такую фразу он, совсем еще неопытный, услышал в самом начале своего актерского пути: потому что испугался расстеленной постели, видной через распахнутую дверь отдельного кабинета. Но в следующий раз ему повезло: стареющий драматург хотел не развлечения, а прежде всего внимания. Отказать ему он не смог. «Я тоже люблю вас» - ответил он в ответ на признание драматурга. Да, тогда он лгал. Но это была ложь во спасение. И еще он был польщен. Так начался их странный, неравный роман. А потом он полюбил – сперва полюбил дарить счастье, а затем и самого человека.
Сейчас в нем снова видели просто игрушку, однако он уже не был юн и наивен и умел обращать обстоятельства в свою пользу. Фамилия, упомянутая в записке, показалась ему знакомой. Леди Гамильтон? Неужели та самая особа, об изменах которой порой шепчутся в гримерках? Лорд назвал ее супругой, следовательно, он ее муж. Право, странно! Но, как бы там ни было, лорд казался человеком со вкусом, присутствие его спутницы успокаивало, а обещанные деньги манили. Быть может, до постели дело и не дойдет? У богатых есть разные причуды.
Поскольку леди поцеловала его в щеку, а лорд – в губы, Эней, недолго думая, вернул им поцелуи. Дотронулся губами до гладкой напудренной щеки женщины, а потом – до изящно очерченных губ милорда, приоткрыл рот, позволяя тому повторить первое откровенное лобзание.

0

16

Мысленно усмехнувшись, Томас позволил себе завладеть ртом мальчишки, целуя его властно и хищно, подчиняя себе - и не оставляя ни малейших иллюзий по поводу того, кто - если дело дойдет до постели - окажется в роли хозяина положения.
Томас с юности не боялся расстеленных постелей и пыльных штор, за которыми порой так сладко дарить друг другу поцелуи и откровенные ласки. Осознав свои наклонности и оценив получаемое удовольствие, он принял это без душевных терзаний.
Положив ладони на плечи Энея, Гамильтон недвусмысленно потянул его к себе - и вниз, принуждая опуститься коленями на пол экипажа. Платье за ночь отчистят, утром Эней получит его в куда лучшем виде, чем оно было еще несколько часов назад...
Если захочет подчиниться. Если не попросит остановить экипаж, "вспомнив", скажем, о срочной встрече с кем-нибудь или еще о чем-то подобном.
Томас не станет принуждать. Зачем? Сколько в Лондоне Энеев, готовых подарить ночь любви с самым искренним выражением страсти на лице! Хотя... нет. Если Эней покинет экипаж, Томас отправится в редкое для него путешествие - в особняк возле Гайд-парка, известный многим молодым и богатым лондонцам, где обитает один загрустивший в последнее время поэт...

0

17

Пышные юбки Энея частично остались на сиденье, частично раскинулись на полу, а рука молодого человека направилась туда, где ей было сейчас, очевидно, самое место. Миранда не стала смотреть на то, позволит ли Томас управиться актеру  с его одеждой или предпочтет расстегнуть стратегически важные пуговицы сам, и повернула голову в сторону окна. Чуть приоткрыв шторку, она убедилась, что у них есть еще несколько минут, и затем достала из расшитой сумочки либретто оперы.
Такого рода желания Томаса беспокоили ее – это было так неосторожно! Хорошо, что она рядом – хотя сейчас ей вовсе не хочется присутствовать, при этой случайной связи. Бедный Томас… Она виновата перед ним – она потеряла ребенка, которого Томас так ждал. Но он должен, непременно должен стать прежним. Пусть пока этот юноша… ведь это знакомство только на один вечер и ночь. Вскоре Ричард вновь станет завсегдатаем их дома… Мысли Томаса будет занимать все полнее его новый проект о спасении острова, ставшего прибежищем пиратов… А она все же исполнит свой главный долг перед мужем: Бог милостив. Он взял этого нерожденного ребенка, по одному Ему ведомой причине, но даст им другого.
Томас так любит ее. Он не руководствуется законами, подчиняющими замужнюю женщину супругу. В браке она стала даже свободнее, чем прежде. Благодаря Томасу, его взгляду на мир. Но теперь она чувствовала, что ей вполне довольно… двоих – Томаса и Ричарда. Она была бы счастлива и с одним Томасом, но тому было нужно еще нечто иное, что женщина не могла ему дать. И хорошо, что это Ричард… смог бы кто-то иной занять такое же место? Ей и представить невозможно этого человека.
Тем временем Эней действительно пробрался к пуговицам камзола Томаса (кафтан был распахнут) и расстегнул несколько. Он не спешил. Потерся густо накрашенной щекой о колено – и запоздало сообразил, что перепачкал дорогую ткань в пудре. Но до того ли милорду? Он переместил ладонь на кюлоты и поднял голову, молчаливо интересуясь дальнейшим желанием богатого господина. Дама заняла себя чтением или по крайней мере хотела создать такое впечатление, и теперь все внимание ему стоило сосредоточить на ее спутнике.

0

18

На испачканную гримом одежду Томас не обратил ни малейшего внимания. Он решал для себя задачу, сводящуюся к тому, хочет ли он сперва оценить таланты Энея, или же не торопиться и дать ему шанс проявить себя в полной мере? Любопытство пересилило. Посмотрев в глаза мальчишке, Томас перевел взгляд на собственные кюлоты. Пусть попробует. Пусть хотя бы покажет, что он готов. А там можно будет остановить и подождать до спальни. До взбитой перины, подушек и шелковых простыней...
Томас даже не подозревал о мыслях Миранды, и удивился бы, узнав, что они оба вспоминают об одном человеке - но так ли это было удивительно в самом деле, если учесть, что Ричард стал важной частью их жизни?
Ричард. Его Томас никак не мог представить на месте Энея сейчас. Запросто - раскинувшимся на прохладных простынях, смеющимся, задумчивым, томным. Лежащим в ванне или обнимающим Миранду на траве во время пикника. Мог даже представить в юбках - но что-то не складывалось. Не было в Чандлере этого... чего? Томас и сам не мог бы сказать, в чем Эней проигрывал Ричарду. Порода? Не то...
Досадливо дернув щекой, Томас сосредоточился на настоящем. Эней все же был сказочно хорош собой, а что до других талантов - об этом он узнает совсем скоро.
- Что ты читаешь, Мири? - обратился Томас к супруге, не сводя взгляда с собственных кюлот, выдававших как немалое напряжение, так и нескромные габариты владельца.

0

19

- Либретто к опере, что мы слушали, мой дорогой.
По опыту она знала, что лучшим выходом было немного подождать, тогда желания Томаса станут яснее. Он мог желать поиграть в игру «это самая обычная поездка» – такие ситуации обостряли чувства участников, или же мог спросить искренне, сочтя выбранный им трофей не заслуживающим того внимания, которое предполагалось уделить ему поначалу. Перелистнув страницу, Миранда продолжила делать вид, что увлечена чтением.
Эней же принялся расстегивать пуговицы на перламутрово-серых атласных кюлотах, потом на подштанниках из тончайшего полотна, и наконец извлек оружие любовных атак, уже далеко не такое умиротворенное и податливое, каким оно было в начале поездки.
- Ах, дорогой сэр, что за сокровище вы скрывали! – произнес он дрогнувшим поначалу голосом, несмело огладив упомянутое сокровище рукой.

0

20

- Скрывал? - Томас не сдержал удивления. - От кого, милейший? Впрочем, продолжайте.
Он расположился поудобнее, наклоняясь к плечу Миранды и заглядывая в либретто. В определенном смысле это было испытанием для Энея: сообразит, что от него требуется? Исполнит? Сочтет это для себя унизительным? Сплетен Томас не боялся. Если Эней возмутится, а после будет раскрывать свой прелестный рот для роспуска сплетен, Томас в нужной компании посмеется над звездой одного из театров, который возомнил, будто приглашен не на ужин, а на оргию, и прямо в экипаже ни с того, ни с сего начал хватать собеседника за интимные части тела.
Подбадривать Энея Томас тоже не собирался. Помилуйте, он того не стоил! Как бы смазлив ни был.
- Пригласим завтра Ричарда, - негромко сказал Томас жене, наклоняясь и едва ощутимо касаясь губами ее плеча.

0

21

- От света божия, дорогой сэр… Вашими одеждами, - Эней склонил голову ниже. - Совершенная картина жизни, которую не превзойти обнаженным телам, что изображаются в живописи или скульптуре… 
Губы его коснулись приметы пола Томаса и медленно вобрали ее в себя, насколько, видно, хватило духа у юноши: до тугих завитков светлых волос в ее основании оставалось не меньше половины длины, когда маневр был остановлен и губы освободили то, что они поначалу так решительно накрыли.
Миранда слегка повернула голову.
- Я тоже думала об этом, милый. Пора нам снова смотреть в будущее.
По давней привычке в подобные моменты она избегала называть мужа по имени, хотя очередной пассии Томаса предстояло войти в дом с незакрытыми глазами, да и в записке была упомянута истинная фамилия. Родственница леди Гамильтон… Испытанный прием, пока не приводивший к скандалам. А если узнают, кто скрывался под этой личиной… В конце концов, леди Гамильтон может понравиться красивый актер. Отчего бы ее доброму и снисходительному мужу не развлечь жену? Миранда вернула взгляд на страницу. На Энея ей смотреть не хотелось. В отличие от Ричарда… В происходящем ей виделось нечто унизительное для третьего участника.
А Эней отправился во второе путешествие: накрашенные губы его вновь двинулись вниз, обхватывая и лаская, и на этот раз его продвижение было более успешным.

0

22

Воистину было бы бесконечно циничным сравнивать случайного любовника и постоянного, но сравнение просилось само собой и оказывалось не в пользу Энея. Проскользнуло мимолетное желание отправить его прочь прямо сейчас, поблагодарив за уделенное время - и не в платье или накрашенных губах было дело. Проскользнуло и исчезло - иной раз следует вкусить чего-то другого, чтобы в полной мере оценить то, чем одарила тебя судьба. Когда Эней покинет дом, Томас прикажет сменить простыни, проветрить комнаты и согреть воды - и только тогда позовет Ричарда, попросив его приехать как можно скорее. Попросив, потому что они были равными, пусть даже Ричард носил только графский титул, а Томас был наследником титула графа Эшборна, равными по достоинству, по ощущению себя, по совокупности мелких признаков. Томас был уверен: даже будь Ричард всего лишь безродным актером, он так же был бы равным Томасу...
Тем временем Эней проявлял, видимо, все свои таланты, стараясь угодить, однако его старания вселяли в сердце Томаса скуку, пусть даже тело радовалось и жадно наслаждалась безыскусными ласками чужого рта.
- Мы почти приехали, - обронил Томас, коснувшись щеки юноши. - Стоит на время прерваться.

0

23

Актер отстранился, поднялся с колен и сел обратно на сиденье, не осмелившись поправить одежду милорда. Чутьем он понял, что заискивать не следует. Платье – что это? Только маскировка? Или также забава? Он не знал этого, но чувствовал, что излишнее манерничанье не то, чего от него ждут. Он лишь позволил себе облизнуть губы кончиком языка, показывая, что развлечение было приятно и ему.
Миранда самую малость отдернула шторку, по-прежнему будто не замечая происходящего.
- И в самом деле, мы подъезжаем. – Она посмотрела на юношу. – Когда мы выйдем, возьмите меня под руку, кузина. На людях молча улыбайтесь, моя милая, и будьте скромны.

0

24

Когда Эней отстранился, Томас с улыбкой привел одежду в порядок, насколько это было возможно - следы пудры и грима необходимо было спрятать... хотя подобные следы и наличие "родственницы" могли сослужить ему добрую службу, пустив слухи о неверности Томаса - но его играх с девицами.
Впрочем, не так уж важно, что именно станут болтать. Иной раз можно побыть небрежным.
Дождавшись, пока экипаж остановится и лакей распахнет дверцу, Томас непринужденно улыбнулся своим спутницам:
- Прошу, дамы. Сперва вы. Дорогая, ты не распорядишься о том, чтобы ужин подали в гостевую комнату неподалеку от моей спальни?

0

25

- Хорошо, дорогой.
Миранда набросила капюшон накидки и жестом пригласила сделать то же Энея. Эней молча повиновался.
Слугам в доме Гамильтонов платили достаточно для того, чтобы они сквозь пальцы смотрели на странных гостей хозяина, на устраиваемые маскарады и частые ночные пирушки. Сам же Томас считал, и не без основания, что безопаснее приводить гостей к себе, нежели посещать определенные места с риском быть застигнутым блюстителями морали. И Миранда была с ним согласна.
Ужин на троих, о котором они говорили в театре, по-видимому, стоило превратить в ужин лишь для двоих. Томас не уточнил, желает ли ее присутствия, следовательно, выбор был за ней. Ей не хотелось сегодня быть третьей – даже только за трапезой. Это было развлечение для Томаса, он и сам исподволь воспринимал Энея лишь как своего гостя – иначе бы предложил отужинать в общем зале.
- Я предпочту отдохнуть, милый, ты не против? Опера была чудесна, но я устала – много впечатлений, – проходя в дом, спросила Миранда. Один из лакеев услужливо приблизился, чтобы забрать у хозяина перчатки и шляпу. – Мэри принесет мне горячего молока в спальню и я быстро усну.

0

26

- Если хочешь, дорогая, - не стал спорить Томас. Это было не важно. Неизвестно, насколько задержится Эней, и задержится ли вообще - иной раз лучше не завершить спектакль, чем завершить на фальшивой ноте.
Отдав лакею шляпу, перчатки и трость, Томас улыбнулся, поворачиваясь к своему юному гостю.
- Хотите посмотреть дом, милая? - промурлыкал он, предлагая Энею руку. - Я покажу вам его самые занятные уголки.
Да, возможно, и стоит все завершить тоже где-нибудь в уголке, так же, как начали в экипаже, и после лечь в ванну, смывая запах грима и пудры. Любопытно, Миранда в самом деле ляжет в постель, или же...

0

27

Эней снял капюшон, как и леди, но в отличие от нее не развязывал пока что тесемок накидки. Хозяин дома сам разденет его, когда посчитает нужным, или же об этом позаботятся слуги, когда он пройдет дальше. Взяв лорда под руку, он сложил губы в легкую улыбку и кивнул.
Комнаты в особняке Гамильтонов располагались не анфиладой, а шли по кругу. К просторной приемной, выполнявшей также роль столовой и музыкальной комнаты, примыкала библиотека, с другой стороны располагались большой и малый салоны, где гости могли образовать компании по вкусу. Спальни располагались выше и находились в разных концах коридора: у Миранды слева, у Томаса справа. Смежными с ними были комнатки, в каждой из которых имелась ванна, и слугам приходилось наполнять ее горячей водой гораздо чаще, чем они в глубине души полагали разумным. Между спальнями супругов находились спальни гостевые, а пара небольших комнат предназначалась для интимных ужинов. В подвальном же этаже находились помещения для слуг и кухня.
Верная Мэри спустилась к ней прежде, чем Миранда дошла до лестницы, взяла у хозяйки накидку и понятливо закивала в ответ на ее распоряжения: «да, миледи», «конечно, миледи», «я все передам Барроумену, конечно же». Барроумен не был старшим лакеем, но Томас предпочитал пользоваться его услугами для подобной поздней сервировки стола: быть может, как полагала Миранда, чувствуя в нем те же склонности, что и в себе. Вышколенный молодой лакей никоим образом не проявлял их, но обладал удивительным талантом сделать все именно так, как требовалось: в нужную минуту появиться, в нужную минуту удалиться, на что-то обратить внимание, а что-то не увидеть. Заговорив о Барроумене, Миранда, как обычно, подумала, что у него удивительно приятная улыбка – но видеть ее доводилось изредка, потому что молодой человек большую часть времени сохранял полную невозмутимость.
Войдя в спальню, Миранда закрыла дверь и некоторое время просто стояла, прислонившись к резной дубовой панели и закрыв глаза. Скорее бы вернулась Мэри. Тогда можно будет избавиться от тесного, сшитого по последней моде корсета, Мэри расчешет ей волосы… и, наверное, в самом деле стоит попробовать уснуть.

0

28

Введя Энея в небольшую комнату по соседству со спальней, Томас опустился на стул, сев боком и закинув руку на спинку стула.
- Угощайтесь, милый. Здесь вы можете проявить все свои таланты, не боясь быть понятым превратно, - мурлыкнул Томас, с интересом глядя на гостя. Иной раз стоит дать человеку второй шанс. Вдруг Эней волшебным образом окажется крайне искусен и приятен в деле любви? Гамильтон уже сомневался, но пока что игра его забавляла. Он всегда успеет отослать записку Ричарду, пригласить его завтра же и с ним развеять тоску за бутылочкой вина, распитой в одной постели.
Барроумен появился предельно быстро, за ним следовали еще трое, шустро расставившие блюда на столе и удалившиеся так же быстро. Откупорив бутылку вина, Барроумен вышел вслед за ними: согреть хозяйскую постель грелками и поставить возле кровати еще вина и фруктов.
- Итак... - Томас выжидающе посмотрел на Энея.

0

29

Эней, избавившийся к тому времени от накидки, покосился на несладкий по виду пирог (с устрицами? с птицей? с говядиной?), на омлет с джемом, на засахаренные лимоны и апельсины, а также диковинные красно-зеленые плоды, подобных которым он никогда не видел*.
- Милорд желает отужинать со мной? - уточнил он. - Быть может, милорду угодно сперва послушать стихи? Мне думается, я верно вас понял и стихи придутся вам по вкусу.
И он начал читать то, что некогда было посвящено ему:

- Мечта тянула за собой,
Сводя друг с другом нас украдкой.
Ты лишь в моей стране так сладко
Спишь на соломе золотой.

Пусть нега не предаст огласке,
Коснувшись наших ног и рук
И рядом притаившись вдруг,
Подсмотренные ею ласки.

Быть может, счастье - ремесло.
Я у тебя готов учиться!
И кровь моя из вен сочится,
Чтоб все живое ожило**.

Были и другие строки, написанные его стареющим драматургом-покровителем, и, вспомнив их, он устыдился было намечавшейся связи. И, разумеется, не произнес их вслух.

"И все-таки ужасно это:
О драгоценном говорю,
И под предлогом сна до света
Любовника другим дарю".

Но он сбросил оцепенение и сел на свободный стул, шелестя пышным платьем, улыбнулся и протянул руку к цукатам:
- Я умею многое, но если вы желаете чего-то особенного... я быстро учусь.
Этот господин не походил на того, кто предпочитает развлекаться по-быстрому, и в этот момент по спине Энея пробежала дрожь. Неприятная дрожь. Не сказал ли он того, о чем пожалеет? Та дама была так мила...

* и **

*Манго. Уже в то время импортировалось большое количество экзотических плодов, например манго из Индии стоили 4 шиллинга за дюжину. Для сравнения, 2 фунта говядины стоили 17 шиллингов 6 пенсов (Уоллер Морин. Лондон, 1700 год).

**Здесь и далее - стихи Жана Кокто.

[NIC]«Эней»[/NIC]
[STA]Актер из Театра королевы на Хэймаркет[/STA]
[ava]http://s7.uploads.ru/8dsM4.jpg[/ava]

0

30

- Милорд желает отужинать и насладиться твоим обществом, - несмотря на то, что стихи были прекрасные, они заставили Томаса в который раз вспомнить о Ричарде и связь с актером вновь показалась неуместной. Но что поделать? Иногда надо что-то менять, чтобы по контрасту с этой случайной связью больше ценить дружбу поэта. Разрезав манго на дольки, Томас поднес одну к губам. - В экипаже ты начал верно, но сперва подкрепи силы и тогда уже продолжи.
Гамильтона снова одолели сомнения. Вернувшийся Барроумен оказался как нельзя кстати.
- Приготовь ванну, - приказал Томас и лакей понятливо наклонил голову.
- Как прикажете, милорд, - ровным тоном ответил он. Не ему осуждать привычки милорда, хотя, пожелай тот, и Барроумен заменил бы ему этого актера, оставшись преданным хранителем тайн Томаса Гамильтона. Но увы, лорд не желал связи со слугами и, наверное, был прав, как бы ни было обидно Барроумену. Покинув комнату, он отправился передать распоряжение лорда и затем - в смежную с ванной комнату, где была такая удобная дырочка в стене.
А Томас протянул Энею дольку манго, поднеся ее почти к губам актера.

0


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Всесильная Судьба распределяет роли... (27 апреля 1705 года)