У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Вверх страницы
Вниз страницы

Black Sails: Другая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Бесценная проблема (февраль 1706 года)


Бесценная проблема (февраль 1706 года)

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Действующие лица: Амато Гримальди, Диего де ла Торре
Время: февраль 1706 года
Место: Неаполь и далее по сюжету
Спойлер: Диего де ла Торре получает задание сопроводить сына неаполитанского дворянина в Мадрид.

http://static2.keep4u.ru/2018/12/27/05302F66-C88F-430A-89AC-859BC6A334D256f203b7002a0708.jpg

+1

2

Энрике Монтеро сошел с корабля в порту Севильи и первым делом отправился к своему доверенному человеку. Вместе с лошадью, новостями и кувшином разбавленного вина (с дороги любое другое покинуло бы желудок Монтеро в одно мгновение) он получил записку, в которой маркиз призывал его отложить все, что могло бы показаться важным в свете его дел в Тьерра Фирме, и немедленно отправиться в Мадрид. Этого было достаточно, чтобы понять - Диего де ла Торре останется в Портобело дольше, чем планировал, потому что такая спешка могла означать только одно: маркиз имеет какое-то срочное поручение, потому Диего задержится в Испании под именем Энрике, а долгая миссия в Новом свете станет еще длиннее.
С того дня, как начались поиски в Тьерра Фирме, верный человек маркиза де ла Веги жил под разными именами: в Старом свете действовал Энрике Монтеро, но как только он поднимался на борт корабля, идущего в Новый свет, Монтеро исчезал и повлялся Диего де ла Торре, - еще один способ защитить дело, которым он был занят, ведь если одного из этих людей станут искать, лишняя возможность сбить со следа никогда не помешает.

Итак, Энрике без промедления отправился в Мадрид, где, как и ожидал, маркиз познакомил его с чрезвычайно важным поручением. Ничего нового: политика, обоюдная выгода сторон, полная секретность и как следствие - туча опасностей, учитывая обстановку на фронтах и действия Габсбурга и его командующих. Самого Энрике весьма настораживало то, что одним из «получателей» выгоды от дела был не кто-нибудь, а герцог Альба, человек, чье влияние при дворе Рико мог бы назвать даже не огромным, а просто немыслимым. К тому же - Неаполь, не самое любимое место Монтеро хотя бы потому, что он не говорил на итальянском. Понимал хорошо, но говорить - не говорил. А еще в Неаполе сходилось столько путей-дорог самых разных людей, что шанс встретить там знакомых для Рико был выше, чем в любой другой точке мира (разве что кроме Мадрида), а это при его профессии - не самое приятное обстоятельство. Однако как бы там ни было, но Энрике готов был даже порадоваться каким угодно проблемам, лишь бы сменить обстановку. Его откровенно достали сырые, кишащие насекомыми джунгли, горы, болота и дикари, а более всего - океан. Суша, город и цивилизованные люди - вот что он прежде всего увидел в новом задании, а сосредоточенность и осторожность Энрике не терял никогда, каким бы именем не назывался.

Изучив полученные сведения о семье Гримальди, Монтеро понял, что имеет дело с человеком хитрым, умным, рисковым и обладающим феноменальной интуицией - именно такую характеристику давал не только маркиз де ла Вега, но и факты биографии Джироламо Оливии Гримальди, вереница титулов, что следовала за его фамилией, а так же количество имен врагов (причем сам де ла Вега оговорился, что ему известно лишь о немногих и то потому, что они участвовали в заговоре против Короны несколько лет назад). Вероятность, что сын этого человека - Амато Гримальди - унаследовал все качества отца, была очень и очень высока хотя бы потому, что трудно представить себе герцога Альбу, решившего выдать дочь за глупца и невежу, даже если бы за ним были все деньги Италии.

Учитывая обстоятельства дела, по прибытии в Неаполь Энрике отложил визит к Гримальди, чтобы привести себя в порядок. Не то чтобы ему было важно, что о нем подумают, но зачем создавать себе лишние сложности? Тому, кто доверяет сына в руки чужака, лучше видеть перед собой человека приличного, а не уставшего и обтрепанного несколькими месяцами бесконечной дороги. Монтеро сходил к цирюльнику, облачился в новую рубашку и штаны, почистил плащ и сменил обувь, так что Джироламо Гримальди увидел перед собой приличного человека, облик которого, впрочем, нельзя было назвать нарочито заметным.

- Я не стану много говорить, дон Джироламо. Все, что вам важно знать обо мне, изложено в этом письме моего патрона. Я лишь добавлю, что считаю важным в свете того, что проехал через Италию от Турина, нарочно ограничив путь по морю отрезком от Барселоны до Марселя. Мне необходимы последние сведения о ситуации на море так, как ими владеют именно с этой стороны - в Неаполе, а не в Испании. Только так я смогу понять, каким путем мы с вашим сыном отправимся в столицу. Чем больше вариантов мы продумаем, тем лучше. Второе, что важно, - есть ли у вашей семьи враги, которые могут искать вашего сына, если узнают, что он уехал?
Он подумал «или те, кто уже о плане знают», но не стал произносить вслух - оскорбить Джироламо Гримальди даже намеком на подозрение об утечках информации Энрике не хотел.

Граф смотрел на него изучающе все время, пока Монтеро рассказывал как о планах де ла Веги в Мадриде, когда молодой Гримальди туда прибудет, так и задавал свои вопросы.  Энрике говорил спокойно, уверенно и вежливо, но исключительно по-деловому. Он знал, как расположить к себе собеседника или партнёра, как не словами, а манерой разговора утвердить уверенность в себе. Сейчас, глядя на графа, Монтеро подумал, что слишком давно не вел таких разговоров, и обнаружил, что получает удовольствие от обсуждения дела - опасного, как всегда опасного. Тот самый случай, когда у обеих сторон нет вариантов. Для графа все уже было решено, все договорённости достигнуты и по сути у него нет выбора, доверять или нет Энрике Монтеро. Если Гримальди хочет решить свою проблему, он должен отправить сына с этим незнакомцем. Для Энрике же вопрос и вовсе не стоял. Но тем не менее оба собеседника изучали друг друга. И Монтеро видел, что имеет дело с человеком умным и рассудительным, а оттого ни словом, ни жестом не позволил себе намекнуть графу, что условия здесь на самом деле диктует не он. Разве что Гримальди решит вовсе отказаться от задуманного - такой выбор у него был, а значит был и баланс в этой беседе.

- Да, - граф поднес письмо де ла Веги к свече и несколько мгновений наблюдал за тем, как в серебряной тарелке сгорает бумага, - вы разумеется получите всю информацию и мы сможем обсудить ее. Мне важно знать, как я буду получать новости - подумайте об этом, когда будете представлять себе всю картину. Враги есть, было бы странно не иметь здесь врагов, верно? - граф со сдержанной улыбкой глянул на Энрике.
- Это значит, что нам нужно будет предусмотреть ложный след, и лучше не один, а также варианты перемены маршрута, - спокойно заметил Монтеро.
- Несомненно, - граф кивнул и задержал взгляд на лице гостя.
- Боюсь, я буду вынужден торопить вас, дон Джироламо, - в голосе Энрике послышалось искреннее сожаление, что ему приходится ограничивать отца и сына во времени, - но ситуация на фронте такова, что медлить нельзя.
Граф чуть наклонил голову в знак согласия.
- Не будем. Я позову Амато, вам нужно познакомиться, а ему нужно понять, что предстоит. Закончить дела, собраться... Потом мы с вами обсудим все остальное.
Гримальди вышел, велел пригласить сына и вернулся в кабинет. Внесли вино, бокалы и блюдо с фруктами, слуга удалился так же неслышно, как вошел, не позволил себе ни одного взгляда в сторону посетителя, но тем не менее Энрике отвернулся, сделав вид, что разглядывает висящую на стене картину - лишняя осторожность не помешает никогда. Граф сам наполнил бокалы, все три, и поставил бутылку на стол ровно в тот момент, когда дверь снова открылась.

[nick]Энрике Монтеро[/nick]

Отредактировано Диего де ла Торре (30-12-2018 00:44:45)

+1

3

Когда старший Гримальди говорил - сыну нужно понять, что ему предстоит, то он не лукавил. Амато не был предупреждён о скорой поездке, так как не полагаясь на его молчание и серьёзность и не проверяя их на прочность, Джироламо попросту умолчал о таких важных поворотах в жизни наследника, как скорый брак и поезда в Мадрид. Секретность предприятия была залогом его успеха, и при таком раскладе страстная натура сына могла сыграть против замыслов отца.
Амато читал, сидя в кресле у окна, пока ещё не стемнело и не понадобилось пламя свечей, когда от этого благостного дела его отвлёк пришедший слуга. Оторвавшись от пьесы Маджи и всё ещё находясь в приподнятом настроении после его искромётного юмора, юный Гримальди с улыбкой, сияющей на бессовестно ярких губах, вошёл в отцовский кабинет. Он хотел было рассказать отцу о прочитанном, уже открыв было рот, но осёкся, наткнувшись взглядом на незнакомого гостя. Улыбка не погасла, а интереса в ореховых глазах стало только больше.

- Добрый день, - прикипев хищным взглядом к мужчине, который не был похож на пышных, возрастных людей, обычно посещавших отца, Амато, исходящий любопытством, стрельнул глазами на три наполненных бокала. Он легко прошёл через кабинет, пока слуга притворял за ним двери, отгораживая господскую беседу от постороннего внимания.

- Добрый, - усмехнулся Джироламо, от внимания которого не укрылось любопытство, вскипевшее во взгляде сына. Он отлично знал Амато и читал его реакции, как открытую книгу. - Знакомьтесь, синьоры. Мой сын - Амато к Вашим услугам. Амато, это синьор Энрике Монтеро, он будет сопровождать тебя в твоей поездке в Мадрид. Всё очень серьёзно, мой мальчик, поэтому пришлось держать детали этого дела в тайне. Ты ведь знаешь, я бы сказал тебе раньше, если мог бы. Но обстоятельства сложились так, что я говорю тебе только теперь. Скоро свадьба, Амато. Твоя и юной красавицы Агаты, дочери герцога Альбы. Ты же знаешь, дорогой, насколько непростая обстановка сложилась вокруг нас. Этот брак поможет нашей семье выстоять под напором Габсбургов и их... соратников, - аккуратно закончил отец, внимательно глядя на Амато и протягивая ему бокал с вином. Он ждал, что с этим бокалом наследник примет и его волю.

Сказать, что Амато опешил, значило бы порядком преуменьшить масштабы его реакции. Он стоял, словно громом поражённый, пока на его породистом лице одно выражение сменялось другим. Смесь неверия и протеста застыла в его взгляде. И отрицательно мотнув гривастой головой, юноша отпрянул, словно в поисках поддержки переведя глаза на будущего сопроводителя. Дьявол его знает, что он хотел услышать от Энрике. Казалось, его задевала сама мысль, что едва знакомый человек знал о том, как сговорились о его судьбе, раньше самого Амато. Но почему-то сердиться на Монтеро не выходило. А вот на отца - да.

- Так.
Произнёс он и нервно облизнулся, переступая на месте. Спорить с отцом при другом человеке было бы недостойным делом, это тет-а-тет Амато мог бы попросту взорваться, но не даром же его воспитывали. Взвешивая всё услышанное, бездумно сжимая и разжимая кулаки, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев, Амато, над которым едва не звенел от напряжения воздух, нашёл в себе силы учтиво кивнуть гостю их неаполитанского дома.

- Приветствую Вас, синьор Монтеро. Позвольте поинтересоваться, зачем же мне сопроводитель в такой мирной поездке, как путь на собственную свадьбу?
Его уже начинало колотить от мысли, что не невеста к нему, а он едет к невесте, чтобы заключить брак. Это уж не говоря о том, что такая новость свалилась на него, как фонтан лавы из проснувшегося Везувия.

- Не паясничай, Амато, - одёрнул его отец. - Ты прекрасно знаешь, что всё вовсе не так радужно и мирно, иначе такое важное событие, как свадьба моего единственного сына, было бы обставлено совершенно иначе.
И бокал с вином был силком вложен отцом в пальцы сына. Ох, чего Амато стоило не грохнуть стекло об пол! И, верно, заметив, как темнеют глаза сына, и упреждая некрасивую сцену при испанце, старший Гримальди сказал загадочное:
- Ах, да! Как я мог забыть!..
И спешно покинул кабинет, оставив Амато с Энрике один на один.
Как только дверь закрылась, юный аристократ, едва не прожегший дубовые створки взглядом, метнул им стрелы в того, кто назвался Монтеро.

- Стало быть, у нас общая проблема, синьор Монтеро? - опасный уровень жара слышался во вкрадчивом тоне неаполитанца. Снова бегло облизнувшись, он сделал несколько чеканных шагов в сторону Энрике, оценивающе оглядев его из-под бесовски изогнутых ресниц с головы до носков его высоких сапог и обратно. Яростное желание сделать хоть что-то наперекор отцу искало выход, и с каждым мгновением Амато всё больше убеждался в том, что его провожатый может помочь ему не сойти с ума от раздирающих его противоречивых чувств. Амато хотелось протеста! Хотелось безумия! И, озарённый совершенно шальной идеей с загоревшимся в лукавых глазах лихорадочным блеском, юный Гримальди улыбнулся Энрике. Опасно очаровательно. Бессовестно дерзко делая ставку на то, что именно этому человеку придётся поплатиться за то, что Амато покинет Неаполь и отправится по воле отца в Мадрид. Им двигала ярость, слепая и жаркая, но даже в её плену Амато умудрился рассмотреть человека, который находился перед ним. Статный, потрясающе сложённый и длинноногий, с умопомрачительным взглядом и тонкими, выразительными чертами лица, он сам походил на высокородного господина. Так отчего же он выбран в сопроводители юному жениху? С внимательным прищуром приблизившись к мужчине так сильно, что тонкий аромат горьковатых трав от волос Амато поддразнил чужое обоняние, Гримальди, бывший в силу наследственности и пока ещё нежного возраста на полголовы ниже Энрике, умудрился посмотреть на него свысока.
- Что в Вас такого особенного, синьор, что именно Вам Джироламо Гримальди доверяет единственного сына в час, когда враги ему мерещатся просто всюду?
Сделав паузу, он, до неприличия близко замерший подле мужчины, добавил:
- Я чувствую, что Вы очень опасный человек. Это металлом оседает на языке. Такое нужно запить.
И не открывая от испанца внимательных, дерзких глаз, неаполитанец наконец-таки сделал глоток того вина, что вложил ему в ладонь ретировавшийся старший Гримальди.

О, да, Амато осознавал, что он делает. Он пёр напролом, как таран, и не стеснялся своей убийственной прямоты. Нужно было быть глупцом или монахом, чтобы не прочитать в его пристальном взгляде, как он смотрит на Энрике и уже мысленно вычитает из его гардероба предмет за предметом. И, да, пусть для начала он делал это отцу назло, но чем дольше Амато смотрел на него, тем больше центр тяжести смещался с "назло" до "а как же иначе?".

Отредактировано Амато Гримальди (03-01-2019 05:56:07)

+2

4

Энрике повернулся как раз когда младший Гримальди вошел в кабинет. Первое впечатление о том, кто станет твоим новым заданием - вот, на что Монтеро всегда обращал внимание. При этом не важно было, «задание» нужно убить или спасти - в любом случае, человека необходимо изучить, чтобы не допустить ошибки. Так что Энрике оперся ладонями на роскошную резьбу стула и ответил Амато взглядом ничуть не менее прямым и острым, чем одарил его сам вошедший, разве что более сдержанным в эмоциях - результат опыта и возраста, возможно, но никак не отсутствия этих самых эмоций.
- Добрый день, - он приветливо и мягко улыбнулся, не сводя с Амато взгляда, - рад познакомиться с вами.
  Вежливая фраза воспитанного человека, ведь на самом деле Энрике не испытывал сейчас никаких других чувств, кроме интереса, профессионального и делового, уж точно - не радость. Но выдавать личные чувства и мысли было не в правилах Монтеро. Ему предстояло сопровождать Амато в очень долгой поездке, находиться рядом постоянно, защищать и, если потребуется, ценой собственной жизни и здоровья. Личные впечатления Энрике не должны волновать Амато Гримальди, они даже известны ему быть не должны.
  Монтеро сделал лишь шаг вперед, чтобы между ним и юношей не было преград - подобные мелочи тоже важны, если хочешь продемонстрировать открытость, а барьеры всегда можно расставить потом. Пока граф говорил, испанец изучал Амато: его лицо, реакции, позу, руки - ни одна мелочь не ускользнула от его цепкого взгляда. О, выводов Энрике сделал достаточно! Во-первых, с первого мгновения стало ясно, что Амато слышал все это впервые - умный поступок графа, что ни говори. Вряд ли он не доверял сыну, но молчанием оградил дело от малейшего риска, что свидетельствовало об одном - для Гримальди оно было важно неимоверно. Во-вторых, Амато даже не скрывал потрясения от новости. Это тоже нужно было иметь ввиду - юноша столь горяч, что даже в присутствии незнакомца не держит чувства в узде. Энрике встретился с ним взглядом и кивнул с легкой улыбкой, стараясь ободрить этим. Надо отдать Амато должное - как бы сильно он ни волновался, а старался справиться и в конце концов разум, похоже, пересилил сердце, хотя бы внешне, хотя бы на время. И в этот миг в голове Монтеро появился вывод «в-третьих», весьма отдаленно имеющий отношение к делу. Так вот «в-третьих», младший Гримальди был невероятно, поразительно красив. Буря чувств, которая кипела в этом человеке, отражаясь в глазах, в мимике, голосе и даже в позе, в сочетании с его обликом давала нечто удивительное. В голове Энрике тут же возник целый сонм мыслей по этому поводу: от «вряд ли герцог Альба понимает, что в женихи его дочери достался, похоже, человек далеко не смирный» до «он слишком заметный! И это проблема». Впрочем, каким бы важным ни считал Энрике первое впечатление, он никогда не сводил к нему свое суждение.
  Монтеро не стал торопиться и с ответом на вопрос. Он взял свой бокал и спокойно сделал глоток, наблюдая за Амато, за тем, как его красивые аристократические пальцы сжимают ножку бокала... Энрике даже посочувствовал ей, ведь кипевшая в юноше сила явно нуждалась в каком-то выходе, а его не было. На ум невольно пришло сравнение с вулканом, и Монтеро сдержанно улыбнулся. А потом хитрый граф оставил его с этим самым вулканом наедине.
  Энрике следил за каждым движением Амато, как за опасностью, с которой вот-вот должен встретиться лицом к лицу, - с интересом. Такие моменты случались редко, но он чувствовал их всегда безошибочно, они затягивали, пьянили, заставляли сердце биться чаще и напоминали Энрике о том, как он любит жизнь. Чистая опасность жила в этом юноше, и Монтеро знал, что ответить может только тем же растворенным в воздухе, но явным и четким ощущением опасности. Если только Амато это почувствует, конечно, а не утонет в лаве собственных страстей. Потому Энрике с удовлетворением улыбнулся, услышав его слова, всматриваясь в янтарные глаза и щурясь от осознания, что Амато все понял верно. Мимолетное желание сказать что-то ободряющее или выразить понимание человеку, которому только что сообщили, что в его жизни все меняется, исчезло без следа - Амато не оставил для него пространства. Слишком близко для «задания»? Слишком много во взгляде того, кто должен стать всего лишь «делом»? Слишком пылает воздух вокруг? Пожалуй. Но хотя бы полшага назад, хотя бы намек на неуверенность или неловкость - и все, можно будет забыть об успехе. Поэтому Энрике ухмыльнулся, сделал легкий жест, чтобы бокалы едва соприкоснулись, пока Амато пьет, и ответил, иронично приподняв бровь:
- Ничего исключительного. Просто я лучший в подобных делах, - и сделал глоток, не отодвинувшись ни на дюйм. Он выдержал паузу, наслаждаясь вкусом вина, и добавил:
- Я опасен, вы правы. Для каждого, кто нам захочет помешать.
«А захотите помешать вы, значит, стану опасен и для вас,» - Энрике подумал, что это может читаться «между строк», и потому добавил мягкую улыбку. К чему какие-то угрозы? Амато и так волнуется, все можно понять.
- Вам нужны какие-то советы по поводу дальней дороги? Или... - еще один глоток, - ... есть что-то, что мне нужно знать, что поможет обеспечить вашу безопасность?
[nick]Энрике Монтеро[/nick]

Отредактировано Диего де ла Торре (03-01-2019 23:09:19)

+1

5

"Вот как? Значит, он лучший? Скромно!" - мелькнула быстрая мысль, а на полных губах нарисовалась ухмылка. Но в ней не было злобности, скорее поражение чужой дерзостью, и приподнятые брови только добавили конкретики выражению его лица. Хотя, если задуматься, Амато редко когда окружали сомнительные люди. Так почему же его сопровождающий не должен быть кое в чём секретном особенно хорош? "О, ведь он убийца? Потрясающе!" - в глазах загорелся откровенно жадный интерес, Амато с лёгким прищуром изучал Энрике, пытаясь представить его в схватке, с оголённым оружием. Да-да, вот с этой самой шпагой. Её наличие на человеке в кабинете отца говорило само за себя. Энрике был приглашён в их дом вовсе не для того, чтобы вести с Амато философские беседы. Он был в полной боевой готовности даже тут. Хотя Амато не сказал бы, что зря. Их семье никогда не помешала бы осторожность. В конце концов, ещё семь лет назад у него был старший брат, пока отцовские враги не подослали наёмника к юному Алессандро прямо на празднике роз. "Нет, не думать об этом сейчас!"
Мысль, как рука из тьмы, потянулась к Амато, но он отпрянул на яркий свет живых эмоций, переключившись с воспоминаний о мрачном прошлом на полное страстей настоящее.
- Наша основная цель - приехать в Мадрид ко двору герцога Альбы? И опасны Вы для тех, кто будет мешать достигнуть её, верно? - спросил он, будто прицениваясь к наёмнику и до сих пор раздумывая, иметь ли с ним дело. Амато отставил в сторону опустевший бокал и потянулся было к висевшей на бедре Энрике шпаге, но не доведя руки, поднял её и доверительно уложил ладонью на грудь мужчины, глядя исподлобья в его тёмные глаза.
- Есть кое-что, что может помешать нашему отъезду. И я скажу, если Вы не станете обсуждать это с моим отцом. Это вопрос чести, синьор Монтеро.
Амато выжидающе замер. Энрике в пору было решать, что ему ценнее - наушничать старшему Гримальди или обладать информацией, которая поможет выполнить работу.
Выдержав паузу и, как ему показалось, получив утвердительный взгляд в ответ, юный неаполитанец продолжил:
- Один человек едва ли будет ему рад, если узнает о нём. Но я более, чем уверен, что он узнает, потому что пристально следит за мной. И постарается нам помешать, устроив какую-нибудь пылкую сцену. Но я прошу Вас, не нужно пускать в ход оружие. Это опасность не того уровня. А что касается дальней дороги, я думаю, что меня в неё соберут, - отмахнулся он от этой проблемы, не желая о ней задумываться.
Вот так Амато навёл интриги о некоем загадочном дивно информированном человеке, от которого можно ждать сюрпризов. А после добавил, снова нарушив все границы и оказавшись критически близко, пока его пальцы и взгляд нагло изучали эфес чужой шпаги:
- Но если вдруг он решится на безумство, приведёт людей, чтобы, скажем, похитить меня и не дать увезти в Мадрид, эта шпага обнажится, чтобы пустить кому-то кровь?
Даже сам его голос звучал завороженно, вторя взгляду, прикованному к стальному блеску эфеса. Ему казалось, он уже слышит звон оружия. Уже чувствует в воздухе медный, морской запах пролившейся крови. И душный, липкий запах сладких розовых бутонов... Взгляд на миг стал далёким и отсутствующим. Он снова проваливался в воспоминания. Но нет! Амато вздрогнул, выходя из оцепенения и поднял на мужчину глаза, выпалив, словно они спорили:
- Никакой крови, синьор Монтеро. Никакой, если это не вопрос жизни и смерти!

Отредактировано Амато Гримальди (04-01-2019 17:29:16)

+1

6

Выдержав взгляд Амато, пылавший совершенно явным интересом и бог знает какими еще страстями, Энрике чуть расслабился. На мгновение ему показалось, что в ореховых глазах промелькнуло... сомнение? Смущение? Миг - слишком мало, чтобы понять, а голос юноши прозвучал без тени подобных чувств.
- Не совсем. Моя главная задача - доставить вас с Мадрид, а ваши там только начнутся, но об этом вам лучше поговорить здесь с отцом и с моим патроном в столице. Если моя работа будет закончена, мы больше не увидимся, если мне дадут еще одно задание, связанное с вами, - мы узнаем.
Он говорил спокойно и мягко, как о чем-то совершенно обыденном и абсолютно не опасном. Взгляд упал на ладонь Амато, задержался на ней, а потом Энрике поднял глаза и посмотрел на юношу исподлобья и очень внимательно, молча, приглашая Амато продолжать. Вот как, значит. Не успели шагнуть за порог, а уже тайны, просьбы и условия? Пылкая сцена? Неужели ему достался один из этих молодых фанфаронов, что бездумно распушают перья перед каждой встречной-поперечной, соблазняют, уверенные в своей неотразимости, а потом используют любой повод, чтобы отвертеться от обещания, данного очередному отцу очередной красавицы?
Энрике задумчиво разглядывал лицо Амато все время, пока он говорил, и видимого спокойствия испанца не нарушила даже пылкость последней фразы, даже наглое прикосновение юноши к оружию - Энрике очень редко мог вытерпеть подобную бесцеремонность, почти никогда, но сейчас как раз и настало одно из этих «никогда», потому что пока пальцы аристократа изучали эфес шпаги, Монтеро даже не дернулся.
- Эта шпага, - только теперь он мягко коснулся руки Амато, убирая ее от оружия, - обнажается не для того, чтобы «пустить кровь», а чтобы убить.  Так что если я решу, что вам грозит опасность, что это вопрос жизни и смерти, я не буду думать о чьей-то жизни, кроме вашей.
Энрике говорил серьезно и сдержанно, без капли пафоса, потому что совершенно точно отдавал себе отчет в том, как поступит, если его «объекту» будет кто-то или что-то угрожать. Будет правильно, если Амато тоже поймёт этот простой принцип. Взгляд Энрике смягчился.
- Другой вопрос, - он даже не сразу заметил, что так и держит Амато за руку, а заметив, простым движением отстранился и отвлекся на глоток вина, - что до того, как шпага начнет убивать, я еще решу, можно ли обойтись без нее, - он зачем-то оглядел юношу с ног до головы и снова посмотрел ему в глаза, - Пожалуйста, возьмите как можно меньше вещей. Только самое необходимое, хорошо? Мы должны иметь возможность продвигаться быстро, а в идеале - мы должны исчезнуть.

[nick]Энрике Монтеро[/nick]

Отредактировано Диего де ла Торре (04-01-2019 22:25:35)

+2

7

Прикосновение руки к руке занимало его ничуть не меньше, чем слова о том, как много для Энрике Монтеро отныне и до конца заказа будет значить жизнь Амато Гримальди.
- У меня был когда-то телохранитель. В детстве ещё. Всего несколько лет. А после отец счёл меня способным самостоятельно держать шпагу для защиты собственной чести  и жизни. Не понимаю, что изменилось.
Он не без гордости это выложил. Но Амато было невдомёк, что охрана была приставлена к юному Гримальди до той поры, покуда его отец сводил счёты с семьёй, виновной в убийстве его старшего сына Алессандро. Когда клан был уничтожен, проблемы тоже не стало, и угрюмый, похожий на кобру человек, всегда сопровождавший кудрявого отрока, растворился в тени улиц, пропав из жизни Амато, так как в его услугах на ту пору отпала нужда. И дело было вовсе не в том, как фехтовал юный Гримальди. Но себе он, скверно информированный о событиях тех лет, на этот счёт мог льстить сколько угодно.
- Позвольте полюбопытствовать, что в Вашем понимании составляет багаж человека, которому требуется вот так исчезнуть? Вы ведь понимаете, что мне нужно будет приехать на свадьбу, верно? - Амато посмотрел на него с сомнением. И это было не так, как если бы он не был уверен, брать с собой винный камзол или лазоревый, а как если бы говорил с ребёнком, который ничего не смыслит в том, как важны социальные различия в костюмах современного общества.
- Просто ни с чем упорхнуть в ночь, как охотничий сокол, будет так же нелепо и безумно, как если бы Вы предложили обрядить меня в женское платье и всю дорогу выдавать за Вашу сердечную жёнушку. То есть нет, синьор, этого не может быть! - отрезал Амато, рубанув рукой воздух. Он и помыслить не мог, что их таинственный побег из страны будет обставлен с шиком в духе голодранцев.
Ему запоздало пришло на ум, что главное для них будет добраться, а уж перевод средств отец обеспечит, и всем необходимым скарбом можно будет разжиться и в Испании, как и дождаться судна с багажом.
Амато отошёл в сторону, к полке с книгами, намеренно зайдя так, чтобы улучить шанс и оглядеть провожатого с тыла. Так ладно сложен, и, Боже, эти длинные ноги!.. Разум распутника, не в полной мере ещё вкусившего греха и не пресыщенного, работал в свою сторону. И Амато уже мысленно раздел Энрике. Его фантазия дорисовывала необходимые детали, а опыт подсказывал, как он должен выглядеть нагим. Не зря он брал уроки рисунка у лучших мастеров и уж натурщиков перевидал немало! О, да, он мог вообразить...
- Скажите, у Вас много шрамов? - спросил неаполитанец вдруг, не удержав язык за зубами. Ему нужны были детали, чтобы образ в мыслях сложился до конца. А поскольку тушеваться Амато не привык и не позволял себе эту роскошь юных девиц, он выпалил, как есть: - Я вижу, у Вас тренированное тело. Подумал, часто ли оно бывало ранено прежде, чем Вы стали настолько хороши.
Он не договорил "настолько хороши в деле, ради которого наняты". И эта фраза повисла в воздухе головокружительной бесстыдной двусмысленностью. Чувствуя её пряный привкус, Амато не смутился, лишь вопросительно приподняв изогнутую бровь. А что такого? Вопрос как вопрос. Мужчина не заметит в нём подтекста. Если, конечно, не разглядит раздевающего жара в хищных глазах, который замечать привыкли лишь те синьоры, которые и сами не прочь представить собеседника раздетым во власти своих бушующих страстей.

Отредактировано Амато Гримальди (05-01-2019 05:29:30)

+2

8

- Ваша жизнь стала ценна для кого-то кроме отца, - спокойно объяснил Энрике. Возможно, это было цинично, но отчего-то ему казалось, что цинизм для семьи Гримальди не внове. Резкий жест Амато вызвал улыбку, мягкую, но все-таки немного снисходительную - так смотрят опытные взрослые на умных, но все-таки еще юных и горячих.
- Смена одежды, плащ, оружие в идеальном состоянии, деньги, - пояснил Энрике, - Поверьте, все остальное вам обеспечат в Мадриде, а потом, когда все успокоится и устроится, уверен, вы сможете получить из Неаполя все, что сочтете нужным, - он посмотрел вниз, на ноги Амато, и добавил с задумчивой улыбкой:
- Наверное, мягкие тапочки не займут много места.
Ногам путника нужен отдых. Для этого самому Монтеро всегда хватало воды да избавиться от сапог. При очень удачном и невероятно редком раскладе - женских рук, снимающих усталость. Отчего-то пришло в голову, что ноги Амато Гримальди не знали еще такой чудовищной усталости, когда кажется, что ты остался и вовсе без ног или наоборот- от тела остались только они и ноют, ноют... Вспомнились эти кошмарные переходы из Италии к Барселоне, когда Энрике был еще совсем юным. Тогда он не думал о том, что говорили солдаты про бессмысленность этих походов, а разговоров было много, потому что какой бы свирепой испанская пехота ни была, а отсутствие жалования, еды и обуви вкупе с численным преимуществом противника и безалаберностью командования как-то не добавляли желания умирать даже за Испанию и Сантьяго. Все мысли мальчишки тогда занимали только эти самые сбитые ноги в протертых до дыр сапогах, да еще вечное урчание в животе. Задумавшись, Энрике проследил взглядом за Амато, который рассматривал его словно нечто диковинное, а вопросы задавал так и просто ... диковатые? Монтеро чуть нахмурился, но усмешка все еще жила в темных глазах. Подумалось, что он теряет хватку, позволяя застать себя врасплох простым вопросом, а потому ответ с духе «не ваше дело, сеньор-важное-задание» был бы равносилен признанию маленькой победы Амато. Энрике подошел ближе, попутно оставив на столе почти пустой бокал, настолько близко, что невольно отметил, какие все-таки выразительные у Гримальди глаза. Да... такого хоть с головой в плащ замотай - все равно останется слишком заметным.
- Шрамов? Достаточно, чтобы запомнить, как важна удача, но не хватило, чтобы я перестал быть собой.
Он улыбнулся и посмотрел на книги.
- Постарайтесь не брать библиотеку, хорошо? Я все равно не дам вам читать.
Энрике имел ввиду сон и отдых - то, что совершенно необходимо будет им обоим, чтобы не потерять бдительность. Все, что может отвлечь Амато Гримальди, останется до Мадрида. Как  раз там ему и потребуется занять голову развлечениями - герцог Альба слишком серьезная для молодого неаполитанца «задание», чтобы не свихнуться от того, как стремительно изменится все вокруг.

[nick]Энрике Монтеро[/nick]

+1

9

Стоило графу вернулся в комнату, как Амато тотчас же отошёл от Энрике на несколько шагов, приосанился на фоне окна и ожидающим взглядом уставился на отца.
- Раз такая срочность, а опыта в подобных спешных отъездах у меня нет, я хотел бы обсудить, как мне дальше поступить, - со всей серьёзностью и не без доли трагизма проговорил Амато, давая отцу понять, что принимает уготованную ему жуткую участь - быть высланным из родной страны и невесть на ком жениться.
И тут Амато с ужасом подумал, что ему же теперь с этой Агатой Альба ещё и спать! Юноша поёжился, не удержавшись от того, чтобы потереть локти ладонями. И на вопросительный взгляд отца бросил небрежное:
- Сквозняки.
Джироламо от этого момента отмахнулся, не желая вдумываться и искать настоящие причины, ему было достаточно уже того, что Амато к его возвращению уже не рвал и метал, а был способен внимать чужим словам и не перечить. Про себя Джироламо подумал, что этот Энрике, должно быть, волшебник, раз после пятиминутной беседы с ним сын примирился с действительностью и не высекает копытами искр. О, да, порой мужчине, который всё же горячо любил своего сына, казалось, что он растит дьявола.
Амато же был весь в своих мыслях о скорой женитьбе, и ощущение у него было, что сама перспектива брачного ложа, которое он разделит с девушкой, гонит по его жилам холод прямиком с озера Коцит.
Отец, разумеется, знать не знал, что девушки в душе и теле Амато не вызывают в чувственном плане ничего, кроме оторопи. И, конечно же, не знал о страстных намерениях одного венецианского дворянина, который засыпал Амато пылкими признаниями и следил за каждым шагом юноши, стоило ему покинуть дом. Подарков от него юный Гримальди не принимал, и тень на себя старался не навести, не столько страшась отцовского гнева, сколько не особенно-то и симпатизируя воздыхателю. И всё же мысль о ночи с ним не вызывала такой острой реакции, как мысли о юной Агате. "Она же юная?" - мелькнула паническая мысль.
И Амато лишь кивал, как болванчик, практически полностью пропустив мимо ушей все наставления отца, касающиеся того, как и откуда они будут добираться до Мадрида.
Стремительность событий была невероятной, и как только над Неаполем сгустилась тьма, двое в плащах покинули дом, не ведая, что один из слуг Гримальди наушничает тайному воздыхателю Амато. Тот самый, что приносил и уносил напитки для господ во всё время их разговора. В порту их уже ждали люди владетельного синьора, вознамерившегося во что бы то ни стало не дать его строптивой бестии, как он про себя окрестил Амато, покинуть город. Мужчина был полон решимости перехватить Амато и увезти с собой в своё имение на юге страны. Когда ещё до отца дойдут вести, что сын не доехал в Мадрид! К этому моменту все следы будут уже так запутаны, что отобрать у него Амато не сможет ни Джироламо Гримальди, ни сам вице-король!

Отредактировано Амато Гримальди (10-01-2019 15:32:02)

+2

10

Амато слушал все, что ему говорили, уже согласный с такими переменами в жизни. Это настораживало. Он не выглядел идеальным сыном, и пока граф не вернулся, у Рико была масса времени, чтобы это почувствовать и понять. Ну... в конце концов, столь важные задания не бывают простыми - Монтеро отнесся философски к собственным выводам, понимая, что нужно быть готовым к тому, что в любой момент этот тлеющий вулкан может проснуться. И опыт подсказывал Энрике, что подобные моменты всегда происходят в самое неподходящее время.
Путешествовать решено было морем. По сведениям графа, этот путь именно сейчас наиболее безопасен, а ехать сушей через Италию означало бы рисковать встречей с австрийцами, коих на севере было предостаточно - союзники наступали. С другой стороны, врагов повсюду много, Испания наводнена шпионами, крысами и просто сторонниками Габсбурга, но на корабле, как здраво рассудили граф и Монтеро, если они и были, то в ограниченном количестве. Энрике ненавидел море, он предпочел бы такому путешествию сушу, но его выбор всегда был в пользу дела.
Пара отправилась из дома Гримальди не таясь, по дороге в сторону Рима, а еще через некоторое время через незаметную дверь в стене палаццо покинула вторая пара, которая направилась в порт. Небольшая шлюпка ждала у северного причала, Монтеро шел вдоль бухт старого такелажа, лавировал среди пустых повозок и бочек, высматривая условный сигнал, когда заметил неладное. Несколько мгновений, чтобы оценить ситуацию, услышать все, что нужно, принять решение...
- В сторону, - почти неслышно, но ясно потребовал Энрике, движением руки отодвигая Амато к бочкам, которые должны были прикрыть ему спину. В тот же миг Монтеро увидел все сразу: сигнал от причала в паре десятков шагов, незнакомцев в темном и Гримальди, открытого с левой стороны. Шпага покинула ножны с тихим шорохом, и Энрике встал в позицию защиты, оценивая ситуацию. Их было четверо, нормально, вполне неплохо для одного Монтеро.
- Сигнал видели? При первой возможности - туда. - Велел он Амато, - И не вмешивайтесь.
Первый из незнакомцев бросился вперед, и Энрике, все-таки надеясь на здравомыслие молодого графа, шагнул навстречу. Выпад, визг скрещенных клинков, сверкнувших в лунном свете. Движение, еще одно, второй противник, от удара которого Монтеро ушел, подножка и пара верных шагов. Шпага Энрике пронзила первого и тут же покинула уже отпускавшее душу тело, чтобы, разбрызгивая кровь, полететь на встречу со вторым клинком. Краем глаза Рико пытался уследить за тем, что происходит с Амато, и то, что он заметил, ему не понравилось. Следовало поторопиться.

[nick]Энрике Монтеро[/nick]

+1

11

Четверо на одного!? Вот уж нет! За кого его считает этот самоуверенный испанец? Амато ощутил, как из-за начавшейся схватки по нервам наотмашь хлестнула адреналиновая плеть, с оттягом, пробирая до костей. Он никуда не убежал. Какой он был бы после этого Гримальди, какой он был бы мужчина, если бы бегал от врагов? А поэтому за своей спиной Энрике мог услышать, как графский сын достаёт из ножен оружие, по его же требованиям - в идеальном состоянии. Хотя, конечно, в другом оно и не бывало.
- Я Вас не брошу! - взъярился неаполитанец и встал на изготовку. А Энрике уже успел убить. Вот так просто, за мгновения кто-то лишился жизни невесть за что!
Капюшон давно слетел с его головы, Амато готов был вмешаться в бой, но с ним отчего-то никто не стремился скрестить шпаги. Его озарила догадка. И, быстро озираясь, он увидел в стороне знакомый силуэт на знакомом же скакуне.
- Отступайте к бочкам, - окликнул он своего спутника, и в один момент скользнул быстрой тенью перед ним, парируя чужой удар и буквально закрывая своим телом, делая ставку ценою в жизнь на то, что узнал наблюдавшего всадника.
- Они не станут метить в меня, - бешено сверкая глазами, ухмыльнулся юный Гримальди. В поредевшем кругу нападавших началось замешательство. Видимо, в самом деле, им было выдано чёткое указание не навредить Амато. И нравилось это Энрике или нет, он не пускал его в бой, буквально впечатавшись в его грудь своей спиною и разведя руки, в одной из которой была шпага, а во второй короткий кинжал.
Человек на лошади, закрывавший лицо платком, начал приближаться к ним, подав голос, чтобы люди сложили оружие. Повернув лицо в сторону, Амато спешно шепнул Энрике:
- Вот он, наниматель их всех.
И уже обращаясь к всаднику, Гримальди ухмыльнулся недобро:
- Что, Тануччи, не хватает духу действовать своими руками?! Подсылаешь своих псов?!
Казалось, вокруг запахло предгрозовьем, а не только пролитой кровью, Гримальди искрил, готовый взорваться и ринуться, казалось, со шпагой наперевес на мужчину. Но это было обманчивое впечатление, пылать-то он пылал, но вот ранить или убивать не торопился. Человек спрыгнул с лошади, демонстративно спешившись, сдернул с лица платок, и оказался на вид чуть старше двадцати лет. Такой не вписывался в канву истории про отца оскорблённой девушки.
- Ты не посмеешь лишить меня своего общества, - сказал он, после бросая быстрый взгляд на Энрике, - И вот на него ты променял меня?! Так значит, тебя заводят шрамы, юный распутник?!
- Замолчи! - зарычал Гримальди и рванулся вперёд. До грозы оставались мгновения на пару ударов сердца.

Отредактировано Амато Гримальди (Сегодня 13:02:08)

+2

12

Охренел он что ли?! "Не брошу"?!
Ярость нахлынула, и тут же Энрике разозлился уже на себя. В драке необходимо оставаться хладнокровным, иначе ошибки не миновать. Но как можно оставаться спокойным, когда твой подопечный вытворяет подобное?!
Во-первых, все это было слишком громко - надежда по-возможности тихо покончить с разборкой покинула Монтеро, едва Амато открыл рот. Во-вторых, он вздумал его защищать, да при этом еще и командовать! И, в-третьих, Амато узнал нападавших и вздумал затеять с одним из них светскую беседу.
"Наниматель?" - подумал Энрике и только вопросительно выгнул бровь вместо ответа. Ему было абсолютно, совершенно все равно, кто тут наниматель и почему - его единственной заботой было доставить Амато на корабль, но теперь, похоже, с этим планом нужно попрощаться. Так что Рико, дабы усмирить направленный на Гримальди гнев и отложить его до лучшего момента, обратил свои мысли в сторону нового плана. Море отменяется, это ясно... merde!

Он не слышал первых слов, зато отлично услышал про "променял" и "распутник", а потом и увидел молодое лицо этого самого "Тануччи". Становилось все интереснее и интереснее, но Монтеро никак не мог позволить себе отвлекаться на итальянские страсти. Пылкий мать его Неаполь! Болтливые итальянцы! Пользуясь моментом, Энрике осторожно достал нож и все-таки буквально на расстояние ладони отодвинулся от Гримальди - что бы там ни возомнил себе мальчишка по поводу необходимости его защищать, но пространство для маневра Рико было все-таки необходимо. Он оценил ситуацию, но тут Амато бросился вперед. Монтеро зарычал от бессилия что-либо сделать с этим неуправляемым "заданием" и ринулся следом, совершая (и осознавая это) фатальную ошибку - он оставил за спиной одного из врагов. Тануччи же явно не нанимал идиотов, потому что противник остановил Монтеро выпадом, и Рико отреагировал, просто почувствовав движение за спиной. Он повернулся, скрещивая шпаги, но баланс уже был утрачен. Монтеро успел подставить нож в защите, перенести вес на другую ногу и даже приготовиться к атаке, но враг тоже не медлил. Самый край клинка на излете удара задел - Энрике сначала увидел блеск стали и только потом почувствовал росчерк боли по ноге. Ничего, потом, а сначала все-таки встать нормально и сделать шаг вперед. Они схватились почти вплотную, нож Рико с мерзким жужжанием пополз вдоль клинка врага, гася усилие. Теперь только дать себе мгновение - на одно движение, и Рико все-таки достал. Колет итальянца лопнул под острым клинком, шпага вошла в бок - не смертельно, но достаточно, чтобы потерять контроль. Усилие, которому противостоял Монтеро, тут же ослабло. Испанец не стал терять времени и полоснул ножом по горлу соперника. Чужая кровь опалила щеку, но Энрике уже повернулся спиной к тому, кто с тяжелым звуком оседал на землю, и снова бросился к Амато.

[nick]Энрике Монтеро[/nick]

Отредактировано Диего де ла Торре (Сегодня 15:48:20)

+1


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Бесценная проблема (февраль 1706 года)