У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Black Sails: Другая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Доводы рассудка (20 мая 1705 года)


Доводы рассудка (20 мая 1705 года)

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Действующие лица: Миранда Гамильтон, Ричард Чандлер (в порядке появления)
Время: 20 мая 1705 года
Место: особняк Ричарда Чандлера, графа Рамси
Спойлер: Миранда решает поехать к Ричарду без приглашения и без мужа и объясниться с ним.
[ava]http://s5.uploads.ru/0PsZi.jpg[/ava]

+1

2

Приглашение на ужин было отправлено Ричарду с нарочным, но ответа не последовало, как и визита. У Томаса же были другие дела, Томас выглядел… так, что о причинах его состояния Миранда могла догадаться. Лейтенант, который приходил к Томасу и работал с ним в его кабинете, общался по-прежнему по-офицерски сдержанно, и это могло бы послужить успокоением, если бы не взгляд. Его глаза, как и глаза Томаса, менялись, когда эти двое смотрели друг на друга. Миранда и подумать не могла, что у незнатного, вымуштрованного морского офицера взгляд может быть столь мягок.
Ричард предвидел раньше ее? На исходе недели стало ясно, что необходимо действовать самой. Она взяла извозчика (их личным экипажем с утра воспользовался Томас) и направилась в Гайд-парк. Разговор ожидался сложный, но разговор с Томасом, как полагала она, будет едва ли не сложнее.
Что ей сказать Ричарду? Что Томас, очевидно, влюблен, но это сюрприз и для нее? Что она любит Ричарда по-прежнему? Что если бы она знала о дуэли с самого начала, то настояла бы на беседе Ричарда с Томасом в ту ночь? Впрочем… Ричард мог не выйти к ней.
Шелковая накидка почти целиком скрывала хорошо знакомое Ричарду платье, на ней были любимые серьги и колье, в которых Ричард тоже часто ее видел, и Миранда чувствовала себя так неуверенно, как никогда прежде. В руке ее, под накидкой, была книга. Порой Миранда предпочитала беседовать с помощью книг. До сих пор она была убеждена, что Ричард – самая сильная любовь Томаса. И если чувство к лейтенанту сильнее… что же ощущает Томас? Как измерить это чувство?
Сердце самой Миранды принадлежало и мужу, и Ричарду, благоволила она и лейтенанту, которого ей пока что было не в чем упрекнуть. Она задумалась было как-то в течение этих тягостных дней ожидания, могли ли Томас и лейтенант Макгроу уже перейти известную черту, когда друзья перестают быть таковыми и становятся любовниками, и ответила сама себе, что нет. Слишком часто она наблюдала подобные переходы, чтобы ошибиться. Потому и медлила начинать трудный разговор с Томасом, опасаясь невольно подтолкнуть его к соблазнительному, однако опасному шагу. Влюбляясь, теряют рассудок все, особенно мужчины. Она уже предостерегала его, в самом начале. Помнит ли Томас об этих предостережениях?
На стук дверной ручки вышел лакей. «Леди Гамильтон к графу Рамси», – сообщила Миранда и скинула капюшон накидки.
Прежде она не посещала дом Ричарда одна.
[ava]http://s5.uploads.ru/0PsZi.jpg[/ava]

0

3

Все становилось черной явью, и от приглашения на ужин Ричард отказался, словно бы и не получал его. Он не мог больше войти в дом Томаса, как будто ничего не произошло. Произошло.. все. Рухнул, рассыпался острыми осколками теплый уютный мир, где Ричард любил и чувствовал себя любимым. Как хрупко и призрачно было это счастье! Как...
Слуга доложил о появлении леди Гамильтон, и Ричард позволил себе горькую усмешку. Пришла. Теперь. Когда уже слишком поздно.
- Скажите, что... - "что меня нет дома"? Это глупо. - Скажите, что я болен и не принимаю гостей. Впрочем, я напишу ей это.
Взяв листок бумаги, Чандлер набросал, не заботясь о разборчивости:
"Миледи,
я слишком болен и не смогу принять вас. Простите и передайте своему супругу мои наилучшие пожелания. Ричард"

0

4

Миранда прочла неровно написанные строки и судорожно сжала скрытой под накидкой рукой томик. Нет, пока не время для разговора с помощью книг. Ричард - сам поэт. Слишком поэт... Сердце ее сжалось от боли и любви. Ричард, Томас, лейтенант... Джеймс Макгроу. Куда все это их приведет? Ее чувства неизменны, но Ричарду нужна прежде всего не она. В постели, что делили они втроем, она появилась последней. «Не уходите, миледи!» - «Соглашусь с Ричардом, дорогая. Останься».
- Я хотела бы написать ответ, - Миранда старательно сохраняла на лице светскую невозмутимость. - Сейчас.
Лакей поклонился и провел ее дальше по прихожей к конторке, где лежали письменные принадлежности.
- Прошу, миледи.
Миранда выложила на конторку книгу и задумалась. Ответ не должен был скомпрометировать ни одну из сторон (она верила Ричарду, но не знала его слуг), и в то же время ей необходимо было достаточно ясно донести свои чувства и стремления. Весь их брак она была верна Томасу душой и, насколько он того желал, телом. Была его единомышленницей и ей оставалась, но, пожалуй, слишком долго находилась в стороне, принимая смены его симпатий как нечто неизбежное, вроде смены сезонов года. Быть может потому, что чувствовала: очередной любовник – не тот, кому стоило бы оставаться с Томасом надолго. Но Ричард и лейтенант Макгроу? Тут все расставить по местам могло лишь время, а Ричард словно желал его опередить.
Она обмакнула перо в чернила и быстро, по возможности аккуратно, начала писать:
«Ваше сердце поэта помогло вам увидеть с первого взгляда то, на что даже женскому сердцу потребовалось несколько дней. До той поры я не считала себя вправе вмешиваться, а сейчас не могу поступить иначе. Мои слова были резки, но мы говорили на разных языках. Теперь, если вы допустите меня, мы будем говорить на одном языке. Ваше нездоровье глубоко огорчает меня, но любая женщина умеет ухаживать за больными и не боится сидеть у их постели. Если все же вы опасаетесь принять меня лично, позвольте слуге проводить меня наверх, с тем чтобы некоторое время мы могли обмениваться записками из соседних комнат. Поверьте, этот разговор очень важен.
Миранда»
Волнуясь, около своего имени она посадила небольшую кляксу. Поспешно посыпав записку песком, Миранда сложила ее, запечатала и подала лакею.
[ava]http://s5.uploads.ru/0PsZi.jpg[/ava]

0

5

Ричард досадливо сжал губы. Почему они все не оставят его в покое? Неужели недостаточно посмеялись? Неужели нужно доводить все до последнего рубежа?
Не дождутся. Он выживет... вот только сможет ли писать легкомысленные стихи? Сможет ли писать вообще?
Вряд ли. Любовь к стихосплетению и авантюрам уже привела его сюда, к запертой спальне и разбитому сердцу, куда дальше?
"Вы вольны делать, что пожелаете, миледи" - ответил он короткой запиской, каждая черточка, казалось ему, источала горечь. Она не понимает. "Сердце поэта"? При чем тут поэтический дар? Горькую правду подсказало сердце любящего, и не было разницы, кто он, поэт или овцевод. Он просто... отказался быть слепым.

0

6

Такой Ричард был Миранде незнаком… почти. Было в этом Ричарде нечто похожее на Ричарда прошлой осени, когда она потеряла ребенка, но тогда, как ни было больно, они были вместе, и время помогло. А что впереди у них сейчас?
- Я бы хотела подняться, - сказала она лакею, и тот повел ее наверх.
Шелестел атлас накидки и платья, стелясь за ней по ступеням, стиснутой корсетом груди будто не хватало воздуха. Она не может решить за Томаса и Ричарда, но что будет с ее чувствами? До сих пор ее не волновало, что любовники, покидая Томаса, уходили и из ее жизни. Это были просто романы для удовольствия. Но Ричард… он укрепил их семью. Почему он счел, что должен отступиться так быстро? Лейтенант и Томас вполне могут остаться друзьями. Макгроу так... прямодушен... Господи, если лейтенант все же поймет природу своих чувств и уступит им, как это все осложнит! Флотский офицер не принадлежит сам себе, и проект может быть прикрытием до поры до времени…
Вспомнился сияющий взгляд Томаса, и ей стало неловко: впервые она не могла разделить счастье мужа. Она защитит его, если потребуется, слухи пойдут о ней, как всегда… Но сейчас она должна защитить Ричарда. Подумать о нем и о себе.
Лакей подвел ее к дверям и удалился. Миранда дотронулась до завязок накидки, распуская их. Рука, в которой она держала книгу, вспотела. «В любви живу и по любви тоскую…» Кроме Ричарда, настоящим другом их семьи она могла назвать разве что Питера, но семейство Эш было из другого теста. Иногда, глядя на Питера и Китти, Миранда думала, что такими Альфред Гамильтон хотел бы видеть их. А еще у четы Эш была дочь… Не наследница, но ребенок, здоровый пятилетний ребенок, маленькая красавица. Ричард же… был таков, как и они.
Она толкнула дверь и шагнула вперед, и увидела его: того, в любви к кому делила свое сердце.
- Дорогой мой, простите мне мои жестокие слова! – сказала она, приблизившись. – Я была изумлена… и могла лишь отрицать. Но вы напрасно думаете, верно, что черта перейдена. Ее не перешли, и, ради всех нас, я надеюсь, что этого не случится.
Следовало снять накидку, вручить подарок… Книги зачастую помогают разговаривать, это тоже язык. Но Миранда могла лишь смотреть в темные глаза, такие же темные, как у нее. Сперва сказать…
- Позвольте мне дать вам то, что я не смогла дать в тот вечер. Я люблю вас, Ричи. В нашем союзе мы больше были счастливы, чем наоборот, и… я не готова с этим расстаться. А что же делаете вы?..
Голос ее прозвучал грустнее, чем ей хотелось бы, и она подняла руку, желая коснуться щеки Ричарда кончиками пальцев.
[ava]http://s5.uploads.ru/0PsZi.jpg[/ava]

0

7

Ричард повернулся, не зная, что сказать. Боль прочно поселилась в сердце, сжимала горло, не давала дышать, думать, писать, говорить.
- Мне нужно было то, чего я не имел права просить у вас, сударыня, - Ричард отошел и сел, кровать в глубине спальни была разобрана, памятные безделушки - подарки Томаса - лежали на столике. Мелочи, ценные больше тем, памятью о чем они являлись, сейчас причиняли боль одним своим существованием. - В нашем обществе мужчине не пристало быть слабым и проявлять слабость, хотеть сочувствия и просить сочувствия. Прошу простить, что я позволил себе это и что надеялся на ответ, которого не могло и не должно было быть. Я не потревожу ни вас, ни Томаса, и не скомпрометирую ничем.
Никаких прикосновений. Он не хочет их, они не нужны ему. Следует привыкнуть к одиночеству, привыкнуть полагаться только на себя и изливать душу бутылке вина, как делал многие годы до того.

+1

8

- Ричард… – Миранда тронула тесемки накидки, сняла ее. – Как я корила себя, что в тот вечер не настояла на встрече с Томасом! Мы с вами говорим о нем, но вам следовало бы говорить именно с ним. Теперь я вижу, что он влюблен… возможно, сам того не осознавая. И мне понятны ваши чувства, – Миранда подошла, положила книгу на столик и села в кресло. Кое-какие из безделушек, вроде камня на длинной цепочке, она узнала. Томас в тот же вечер подарил ей мужской перстень на мизинец. – Они понятны мне, Ричард, потому что все замужество я делила и делю Томаса с кем-то. Я знаю, что, любя кого-то, он любит меня не меньше. С другой стороны… с другой стороны, отношения между Томасом и вами – нечто особое, и любовь мужчины к женщине не походит на отношения мужчин. Наверное… я всегда немного завидовала мужчинам Томаса, и оттого особенно дорожу тем, что он делится со мной своими идеями. Но я… не разбираюсь в лошадях и оружии, как вы, не разбираюсь в кораблях и пиратстве, как лейтенант Макгроу.
Миранда печально улыбнулась, склонилась над столом и открыла книгу, сдерживая непрошеные слезы.
- Мне не стоило обсуждать с вами Томаса, Ричард, однако я могу говорить за себя. Как бы ни обернулись обстоятельства, я бы хотела знать, что вы рядом. Послушайте. Это Филипп Сидни. «Аркадия».

Два пламени мою сжигают плоть -
Один любви и ревности другой.
Мне не унять их и не побороть,
Они соединились меж собой;
И не постигнешь, где огонь какой:
Любовь, измучась, ревностью глядит,
А ревность, отдохнув, любовь родит.

Час от часу свирепей два огня,
Они летают на моих крылах,
Живую, обращают в тень меня,
Взмыв в высоту, меня ввергают в прах,
Их пыл все нарастает, мой исчах.
И почему еще горят огни?
Ведь жертву в прах давно сожгли они.

Я не хочу… чтобы все обратилось в прах, Ричард. Я не знаю, что будет. Не знаю, ответит ли лейтенант Томасу взаимностью и не знаю даже, захочет ли Томас взаимности, учитывая то, какие лица курируют этот проект. Но я знаю, что люблю вас всем сердцем.
И… мне дороги ваши прикосновения. Я хочу показать вам… что позволить другому любить кого-то еще не означает одиночество. У любви много смыслов, граней и форм… Я бы хотела по-прежнему делить с вами любовь… и я пойму вас, если вы решите одарить своей любовью еще кого-то. Это не означает, что я… или Томас… уйдем из вашей жизни. Только если вы этого не пожелаете. Скажите... вы любите меня?
Она любила. И надпись на титульном листе книги, что она принесла сюда, гласила: «Ричарду, дорогому и любимому. Любовь свободна и щедра и не требует страдания».
[ava]http://s5.uploads.ru/0PsZi.jpg[/ava]

0

9

Ричард слушал, плотно сжав губы, скрестив руки на груди.
- Миранда, вы меня не слышали, - наконец, произнес он. - Я знаю, что у нас с Томасом все кончено, я понял это, когда увидел их двоих. Даже если между ними не произойдет ничего большего, нежели обмен любезностями и чашка кофе. Я знаю, когда я больше не нужен, и не стану просить о чем-либо. Вы вольны приходить сюда, как мой друг. Возможно, когда-нибудь я смогу все забыть, но пока же...
Он не мог ответить на ее вопрос. Любит ли он ее? Он ее любил до того, как пришел в последний раз, но потом - ушла ли любовь, или обида, горечь затмили все?..

0

10

Миранда не помнила, когда в последний раз кто-то из мужчин говорил с ней, вот так скрестив руки. «Это все равно что замок на воротах», - подумала она. Удастся ли ей открыть этот замок? Ричард наконец обратился к ней по имени. Однако ответа не дал.
Она замялась, раздумывая над словами, невольно погладила книгу. В трудные моменты книги помогали, и не случайно подарком Ричарду стала именно «Аркадия» – книга, где, казалось, о любви мужчины и женщины было написано все. И о пылкой влюбленности, и о долгой верности того, кто потерял возлюбленную и пытался ее найти. Насколько особенна любовь двух мужчин?
- Мы пережили вместе слишком много, чтобы расставаться, основываясь лишь на подобном знании. Я слушаю и слышу вас. И я глубоко убеждена, что ни я, ни вы не должны ничего решать за Томаса. Поговорите с ним, встретьтесь с ним, ради тех дней и ночей, что мы делили друг с другом. – Она сделала паузу, вновь провела пальцами по странице – так, словно гладила сидевшего неподалеку от нее. – Я произнесла жестокие слова в тот вечер, Ричард. И я прощу у вас прощения. Я хотела, чтобы вы наслаждались, и меня ранили ваши вопросы. Наверное… я могу быть резка, когда дело касается возможной огласки, я постоянно настороже относительно и Томаса, и вас, и то, что лейтенант оказался посвящен… – Миранда вновь умолкла на мгновение. – Но все хорошо, что бы он ни думал на самом деле. Я могу быть вам другом, Ричард, могу быть любовницей, если вы захотите этого. Хотите, сейчас я стану хозяйкой и распоряжусь, чтобы нам принесли мальвазии и сладостей? Или же чай. По моему опыту, ничто не помогает беседе так, как чашечка чая.
[ava]http://s7.uploads.ru/8Modn.jpg[/ava]

0

11

- Говорить с ним? - переспросил Ричард, словно не поверив своим ушам. - Миранда, Томас не соизволил прийти и поговорить со мной. Объяснить что-либо. Словно он считал, что обо всем мы договорились давным-давно, и теперь просто... настал срок. Для него, для меня, для нас. Возможная огласка... вы что же, в самом деле такого низкого обо мне мнения? Не нужно чая или мальвазии, не нужно ничего. Я ничего не хочу, Миранда. Мне больно, я переживу это, но, пожалуй, единственное, чего я хочу, это не видеть больше Томаса. Никогда.

0

12

- Право же, Ричард!.. Я хорошо знаю вас. Уверена, вы никогда не сделали бы ничего злонамеренного. Но к тому часу я виделась с лейтенантом Макгроу лишь раз. Я опасалась огласки, исходящей не от вас. От него. Я опасалась, что он стал некоторым образом… посвящен. Не знаю, кому мы с Томасом можем доверять настолько же, насколько вам. Возможно, Питеру… Питеру Эшу, но вам, должно быть, знакома его семья. Она совсем другая, нежели наша, - Миранда печально улыбнулась.
Она встала, подошла.
- Прошу вас. Не подозревайте меня во всех грехах сразу.
Слова о Томасе отозвались болью в сердце. Она не думала, что Ричард дошел в мыслях до подобного решения. Томас был более чем свободен в связях, но до этой поры она считала таковым и Ричарда. Вдруг пришло осознание: Ричард, возможно, полюбит другого… и Томас… но ее сердце уже не сможет никого впустить настолько, насколько впустило Ричарда. Томас всегда будет в нем… ее муж и друг, но место Ричарда не сможет занять никто. Меньше месяца назад Томас называл Ричарда хрупким цветком и ярким талантом и опасался, что адмиралтейский посредник окажется одним из зарвавшихся лордов Уайтхолла. Может ли быть так, что прежде всего его привлекла простота Макгроу?
Про себя она решила, что попробует донести до Томаса суть их разговора. Ее любимые, они оба гордецы. Один не принял приглашение, другой не желает разубеждать. Томас и не похож, и похож на отца – когда чувствует страстную убежденность в чем-то.
- Я люблю вас, – повторила она, ощущая свою вину. – Что мне сделать, чтобы унять вашу боль хоть немного?
Она дотронулась до его руки, провела по ней кончиками пальцев, каждое мгновение боясь, что рука будет отдернута.
[ava]http://s7.uploads.ru/8Modn.jpg[/ava]

0

13

Ричард стиснул зубы, не убирая руку. Отдернуть - было бы чересчур резким, едва ли не истеричным жестом, ни к чему... ни к чему.
- Я предпочту ненадолго - или надолго - покинуть Лондон. Возможно, вернувшись, я нанесу вам визит вежливости, мы все выпьем по чашечке чая и не станем вспоминать о том, что было. Обо всем, что было.
О купании втроем, об игре в фанты... обо всем.
Да, безусловно, Миранда пришла, чтобы помирить их или хотя бы не разрывать ничего. Но... как объяснить? Что пусто на сердце, что ничего не хочется, не хочется даже просто быть, и слова не складываются в строчки, так, как они складывались всегда? Сами собой, когда были шуткой, острой мыслью, грустью или светлой печалью?
- Вам не сделать ничего, Миранда. Не нужно терзать себя. Просто... Вам не сделать ничего.

0

14

Пальцы отстранились от смуглой кожи, теперь Миранда просто стояла перед их с Томасом возлюбленным – бывшим? – и чувствовала, как ее охватывает оцепенение. Она и смирялась, и негодовала, и чувствовала раздражение из-за решения – окончательного? – Ричарда, а также из-за внезапного и, как все свидетельствовало, сильного увлечения Томаса, к чему бы оно ни привело. Они все для себя решили, а ей придется снова отойти в тень. Жена-подруга, единомышленница.
Все менялось… если Ричард уедет… что им остается? Проект, встречи с лейтенантом и отцом Томаса… Для нее все возвращается к исходной точке. Вот только она уже не новобрачная и с годами отношение графа Эшборна к ней заметно ухудшилось. В прошлом году граф говорил о летнем отдыхе в его поместье… Быть может, уехать и ей? Общество Альфреда Гамильтона, конечно, будет невыносимым, но что если это ей и нужно, чтобы прийти в себя? Кроме того, отец Томаса будет доволен тем, что невестка образумилась.
- Мне страшно, Ричард, – прошептала она. – Отчего-то… мне очень страшно.
«Не вините Томаса» – хотела сказать она и не смогла. Даже если Ричард не будет винить – вылечит ли это его сердце? Вспомнилось, как она предостерегала Томаса. Офицер, дела Адмиралтейства… не их круг… опасно. Но разве влюбленный послушает?
«Не бросайте меня» – хотела она попросить и едва не всхлипнула, как маленькая девочка. Но ей не пять лет, как Абигейл Эш, и она не может прятаться за юбкой матери. Все ее приятельницы уже сами матери. Кэтрин Эш моложе ее на четыре года.
Миранда опустила голову.
- Обещайте, что вернетесь в наш дом, – попросила она, сдаваясь, и вновь подняла на Ричарда такие же темные, как у него, глаза. – Когда бы вы ни вернулись, мы будем вас ждать. Я… не хочу ничего забывать и не забуду.
«Укрощение строптивой» – как их, поменявшихся одеждой, увидел Томас и присоединился к ним… Бесконечные пирожные в постели, тающие на губах… Стихи. Объятия.
«Даже если Томас будет в экспедиции, вас буду ждать я. Будущая осень… Да, пожалуй, Ричард вернется к осени. Обязательно вернется».
[ava]http://s7.uploads.ru/8Modn.jpg[/ava]

0

15

- Чего вы боитесь, Мири? - голос Ричарда был тих, не осталось гнева, злости, только бесконечная усталость. Закрыть бы глаза и перестать быть... - Я вернусь, но не приду в ваш дом. Я не могу. Это слишком больно, быть там гостем, а не возлюбленным.

0

16

- Отчего же вы не можете им быть?.. Томас не будет против наших встреч. Я понимаю, вы любите его. Но Томас никогда не был… однолюбом. Другое дело, что… вы правы, Ричард, он выглядит влюбленным. Это не похоже на легкое увлечение, ему нравится все, что касается проекта… включая лейтенанта. Томас колеблется. Мне кажется… возможно, он ждет от меня знака одобрения.
Миранда понимала, что говорит путано, мысли обрывались на половине и скакали с одной на другую.
- Вы говорили о визите вежливости… Если не в наш дом, то где же может состояться эта встреча?.. В салоне Эша? Льюиса? Чай, карты и пьесы для клавикорда?.. Я боюсь… мира вне нашего дома, Ричард. Политики… флота... Теперь, когда проектом занялись вплотную. Все это... безумно интересно. Я горжусь Томасом и рада за него. Но все так сложно!  Я переживаю из-за вас. Из-за нас. Из-за… того, что может на самом деле испытывать лейтенант Макгроу. Вам, должно быть, неприятно о нем слышать, но я не могу сказать о нем ничего дурного.
Миранда покачала головой.
- Прошу вас, налейте хотя бы мне. Чего угодно. Недавно мне приснился кошмар… второй с апреля. – Голос ее дрогнул.
[ava]http://s7.uploads.ru/8Modn.jpg[/ava]

0

17

Долгое мгновение Ричард собирался с мыслями, чтобы не произнести первое, что пришло в голову и что, несомненно, глубоко оскорбит Миранду. Ни к чему. Поэтому Чандлер медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, успокаивая себя.
- Я не хочу ничего слышать о Томасе или лейтенанте Макгроу. Я не хочу видеть никого из них или знать о них что-либо, - произнес Ричард ровным тоном и отвернулся, наливая в рюмку бренди из почти пустого графина. Себе он наливать не стал.
- Кошмар, вот как? - теперь в его голосе прозвучала несколько нарочитая вежливость.

0

18

Миранда взяла рюмку – рука ее после услышанного слегка дрожала. Томас и Ричард были похожи в том, что оба жаждали наслаждаться жизнью, умели смотреть дальше, чем диктовали навязанные королевой нормы – более жесткие, чем прежде. Им было хорошо вместе. Настолько хорошо, что остаться друзьями теперь будет для Ричарда невыносимо? Она пыталась донести до Ричарда, что научилась делить любовь Томаса с кем-то. Но если ни один не желает первым заговорить с другим, если Ричард прямо говорит, что Томасу он не нужен… Памятуя, что ни один из них не неопытен в подобных делах, Миранда поражалась гордости каждого. Лейтенант, поймет ли он позже, какую роль невольно сыграл? Вновь и вновь она возвращалась к мысли, каково должно быть чувство Томаса к Макгроу, чтобы он часами сидел с ним в кабинете.
- Кошмар, – Миранда пригубила бренди, не смущаясь того, что делает это без компании. Ей нужно было успокоиться хоть немного, и если невозможно было добиться этого словами, следовало повлиять на тело. – Мы с Томасом не были еще женаты, а граф говорил, что его надо наказать… за что-то… и он все стремился войти в комнату Томаса в сопровождении кого-то, а я цеплялась за него и кричала, что не позволю. Я не рассказала Томасу этот сон. Быть может, я боюсь перемен. Если Томас предпочтет политику салонам, они неизбежны. Он из тех, кто не отказывается от цели, как бы труднодостижима она ни была. – Сделав еще глоток, Миранда отставила рюмку. – Простите меня, Ричард. Впредь я не заговорю о том, чего вы не желаете. Я лишь хочу, чтобы мы все оставались счастливыми. Позвольте мне... попробовать. Но, вероятно, мне следует спросить: сейчас вы хотите, чтобы я осталась… хотя бы до вечера, или предпочтете, чтобы я ушла?
Ричард по-прежнему был для нее частью семьи. Она могла остаться, как друг, если его чувств ныне недостаточно для иного. Но понимала, что и общество друга должно быть востребовано. Вознестись из пучины горестей на вершину упований не удается быстро никому.
Она пыталась думать за Томаса – считая Ричарда его идеалом. Она пытается думать за Ричарда, показывая ему, что Томас заслуживает его дружбы. Она пытается понять даже чаяния лейтенанта. Быть может, настало время лучше понять себя?
[ava]http://s7.uploads.ru/8Modn.jpg[/ava]

0

19

От извинений, от всего этого разговора было какое-то ужасно тоскливое ощущение, тягостное, как осенний дождь. Отчаянно захотелось закурить или напиться, и с одной стороны, побыть одному, а с другой - чтобы кто-то обнимал, молча, без попыток поговорить.
Вот. Попытки поговорить, обсудить, вспомнить ранили больнее всего, Ричард не хотел этого, не хотел говорить, не хотел...
Женщины склонны прощать и просить прощения, это невыносимо.
- Вам лучше уйти, Миранда, - произнес он по возможности мягко. - Друзья знают, когда нужно быть рядом, и когда надо оставить человека одного и не трогать его.

0

20

Слова оглушили, будто она выпила несколько доз успокоительных капель сразу. Прошла неделя с момента расставания. Слишком много или слишком мало?
Миранда снова коснулась книги.
- Мой подарок вам. Быть может, мы когда-нибудь сумеем лучше понять друг друга.
Быть может, дарственная надпись когда-нибудь будет прочтена.
«Лучше уйти». Но уйти вот так… нет, сердце ее противится этому.
Вновь приблизившись к Ричарду, Миранда обняла его, не делая попытки поцеловать. Привычный запах нероли, нарядное шелковое платье, драгоценности – все это казалось неуместным, точно в день утраты.
- Люблю вас, – шепнула она.
Мгновение растянулось до бесконечности. Ей нужны силы, много сил. И она их обязательно найдет, потому что эти силы дает ей любовь.
[ava]http://s7.uploads.ru/8Modn.jpg[/ava]

0

21

Вздохнув, Ричард обнял ее, мягко, почти нежно, не зная, как сказать, объяснить, что сейчас он мертв. Мертв совершенно, и никто не виноват, но все равно...
- Возможно, однажды мы перешагнем через случившееся, - сказал он, закрыв глаза. - Возможно, однажды Томас придет сюда и мы поговорим, если, конечно, он не станет призывать меня не глупить и не придавать случившемуся такое уж большое значение. Но пока что...
Пока что есть боль, и ничто не имеет больше значение. Даже этот... мистер Морковка. В иное время Ричард попытался бы убить его снова, но не тогда, когда Томас влюблен. Бесполезно. Все совершенно бесполезно.

0

22

Слезы все-таки потекли по щекам. Однажды… Слова о Томасе чуть облегчили тяжесть на сердце: Ричард снова заговорил о нем. И, как обычно это бывало, похоже изобразил обороты речи того, о ком упоминал. Мастер эпиграмм. Миранда улыбнулась сквозь слезы и положила голову на его плечо.
- Берегите себя.
Она была убеждена: любой может достичь желаемого. Труднее понять, что в действительности нужно.
- Берегите, потому что… потому что это Лондон, – она улыбнулась сквозь слезы и приподняла голову.
Хотелось поцеловать эти губы, пусть и не зная, когда она поцелует их в следующий раз. Нет, не так – ей тем более хотелось поцеловать его, запомнить эту встречу такой, какая она сейчас. И она посмотрела на него почти с мольбой, надеясь и не надеясь на отклик одновременно.
Слезы высохнут. И у них у всех хватит сил начать все заново, чем бы это новое ни было.
[ava]http://s7.uploads.ru/8Modn.jpg[/ava]

0

23

- Мне незачем беречь себя, Миранда. Не для кого, - Чандлер улыбнулся, погладил Миранду по плечу и вздохнул. Ни к чему завершать все на ссоре. Пусть он не забыл своего последнего визита в дом Гамильтонов... он ничего не забыл и не забудет.
- Лондон всегда был таким, я привык.
Все. Хватит слов. Все уже сказано не по разу.
- Если я соберусь уезжать, я дам вам знать, Мири.

0

24

Миранда с мольбой взглянула на него.
- Вы строги к другим, но еще больше - к себе. В мире нет черного и белого, Ричард, вам ли этого не знать. На свете по-прежнему есть радость, и красота, и стихи, и музыка… и любовь. Даже когда нам кажется, что мы на распутье.
Она и сама чувствовала себя на распутье. Что, если Ричард решит поговорить с Томасом, когда тот отбудет в экспедицию? Что, если ни тот, ни другой не захотят беседовать, и Томас уедет... экспедиция займет по меньшей мере три месяца. Нет, лучше пока об этом не думать. Она достаточно вмешивалась. Она передаст Томасу… что? Что ему и Ричарду нужно поговорить наедине. Невозможно ни на что повлиять… и вмешиваться больше невозможно.
А ее сердце… Близилось лето. Ей всегда нравилось лето, даже в городе – ведь здесь были прекрасные увеселительные сады и парки с фейерверками, концертами в музыкальных павильонах, ухоженными лужайками и укромными беседками. Нью-Спринг-гарден* был лучше прочих… а прежде чем отправиться туда, они обычно катались по Темзе. Альфреду Гамильтону никогда не нравился их летний досуг…
- Возможно, я уеду в поместье на пару недель, – добавила она, окончательно свыкшись с этой мыслью, ранее уже посетившей ее. – Я предупрежу слуг, чтобы в таком случае мне доставили письмо с нарочным туда.
«Если в письме все же будет надобность».
Она уедет, если не будет нужна Томасу какое-то время для званых ужинов и встреч. Так она принесет хоть какую-то пользу: побудет паинькой в глазах свекра.
Ричард так и не поцеловал ее. Миранда сделала то, что хотела в самом начале: провела пальцами по его щеке. Через мгновение она отстранится и уйдет, потому что пока между ними возможна только такая нежность, как ни хотелось бы ей иного.

*

Просуществовал с середины XVII века до середины XIX. В 1785 году стал называться Воксхолл-гарденз.
http://s8.uploads.ru/u6Nao.jpg
1751 год.

Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Доводы рассудка (20 мая 1705 года)