У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Вверх страницы
Вниз страницы

Black Sails: Другая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Все тайное становится явным (13 мая 1705 года)


Все тайное становится явным (13 мая 1705 года)

Сообщений 61 страница 77 из 77

1

Действующие лица: Джеймс Макгроу, Томас Гамильтон (по времени появления).
Время: 13 мая 1705 года, около восьми утра и до вечера.
Место: у Лондонского моста на северном берегу, затем фрегат "Свобода", таверна "Джордж" на южном берегу и хаммам на северном берегу Темзы.
Спойлер: третья встреча Джеймса и Томаса.
[ava]http://s6.uploads.ru/OBy59.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (15-10-2017 22:37:02)

0

61

Прикосновение словно обожгло. А мгновение спустя Джеймс осознал, что обожгло его на самом деле: осознание, что на этот раз Томас не убрал руку после краткого прикосновения, и осознание, что он и сам не хочет обрывать этот контакт.
Нужно было срочно назвать мысленно то, что сейчас происходило. Томасу нужна поддержка, конечно же. Самозабвение, воодушевление, возможно, тревога заставили его сжать сейчас руку посредника из Адмиралтейства. Лорд Гамильтон надеется на него, Джеймса Макгроу.
- Вы не мешаете мне, - повернув голову, он произносил слова одновременно с тем, как думал, не в силах не сказать этого. - Нисколько.
Его рука по-прежнему в руке Томаса. Это безумие? Нет. Это опора, которую один мужчина ищет в другом. Как ищут опору друг в друге воины. И им тоже предстоит сражаться, хоть и в других битвах, нежели битвы на море.
Они все еще не разняли руки? Сколько мгновений прошло? Какие у Томаса глаза и губы. Это не женская красота, не ослепительная, как у леди Гамильтон. Сдержанная и с мягким оттенком, словно у хорошего виски или бренди. Леди Гамильтон же словно игристое вино.
- Мой долг - провести вас между Сциллой и Харибдой, Томас. Помочь вам найти баланс между наказанием и милосердием, между новаторством и желаниями лордов Адмиралтейства. Я разделяю ваше негодование… Однако нам стоит вести себя настолько правильно, насколько это возможно. Иначе, по моему разумению, несчастье случится с большей вероятностью, - продолжил Джеймс.
Он боялся шевельнуться и разрушить… что?
- У вас есть возможные союзники? Лорды, с которыми вы дружны, пусть, возможно, и не высказывали им идеи своего проекта? Ведь есть же те, кто, как и вы, сочувствует беднякам?
Вспомнилось, что Одиссей скормил шестерых моряков первому из чудовищ, чтобы избежать второго, способного погубить всю команду. Но они, слава Господу, пока не стояли перед таким выбором.
Древняя Греция, воины. Римские термы и беседы…
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

0

62

- Возможные союзники есть всегда, даже когда кажется, что ты совершенно один. Вопрос во влиятельности этих людей. Большинство людей по натуре своей консервативны, склонны к сохранению имеющегося порядка вещей и не желают перемен, оттого те из моих знакомых, кто склонен к тому же, имеют наивысшее влияние. - Томас усмехнулся, пошевелился в воде и махнул рукой слуге, который подскочил с подносом. - Разбавленное белое вино, Джеймс. Рекомендую. Итак, для перемен, для внесения изменений, для чего-то нового требуется не только исполнить свой план, но и продавить сопротивление, растущее одновременно с тем, как люди осознают угрозу сложившемуся порядку. - Гамильтон чуть сильнее сжал пальцы лейтенанта, вздохнул и отпустил их, неохотно, с бесконечным сожалением. Передвинувшись, он случайно задел бедро Макгроу своим, течение воды мягко приласкало, Томас вздохнул еще раз и невозмутимо принялся разглядывать вино. Если лейтенанта что-то смутит... ну что ж, он просто извинится.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

63

Джеймс взял бокал с подноса, удивившись, как у него не дрогнула рука. Гамильтон отпустил его пальцы, а когда он ощутил прикосновение иной части тела лорда, то испытал смесь тайного удовольствия и отвращения к себе. Даже по меркам древних греков его потаенные желания ни что иное, как болезнь. Он давно не юноша. Мужчина должен желать владеть. Желает ли он владеть юношей? Мужчиной? Нет, не желает. Вместо этого он… Джеймс тоже посмотрел на бокал и отпил вина, словно оно могло потушить пожар в его мыслях. Только бы пожар не начался и в его теле.
- Флот может стать нашим могущественным союзником, Томас, если лордам Адмиралтейства понравится план. Как я говорил, завтра я увижусь с адмиралом Хеннесси. Его мнение о нашей планируемой экспедиции чрезвычайно важно. И я расскажу вам это мнение. Честно ему, честно вам. Затем мы будем продвигаться дальше.
Еще глоток. Пункт за пунктом, вопрос за вопросом. Самодисциплина и дисциплина - вот извечная опора. Подспорье против слабости. Джеймс повел плечами, чуть откинул голову, собираясь с мыслями.
- О каком именно сопротивлении вы говорите, Томас? Ваш проект… новаторский, несомненно. Земля в собственность после трех лет работы - до сих пор у переселенцев в Новый Свет не было таких льготных условий! Просьба о нескольких помилованиях для пиратов в разгар войны - это может вызвать споры. Вам, несомненно, известно, что якобиты заинтересованы в тайных торговых путях. Контрабанде, отсутствии уплаты пошлин тому, кого считают... узурпаторами. Кто, как не пираты, могут им в этом помочь? Но угроза сложившемуся порядку из-за… скажем, десяти помилований для первых, кто сложит оружие и подаст тем самым пример?… Не думаю, Томас. С тем, что я от вас услышал, мы вполне можем справиться. Или же вы имеете в виду что-то еще? - Джеймс внимательно посмотрел на Гамильтона.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Комментарий

Наиболее конкретно о помилованиях говорилось тут (ваш 133-й и мой 134-й пост, Томас): Посредник из Адмиралтейства (11 мая 1705 года)
Цитаты:
"...Возможно, удастся провести тихий захват изнутри? Подкупить часть пиратов? Обещать им помилование?" - "Даже если у вас будет с собой некоторое число помилований, и вы израсходуете их с пользой… Не знаю".

Держал в голове также материал "Томас Гамильтон, якобитизм и католическое влияние".

Отредактировано Джеймс Макгроу (11-02-2018 17:28:59)

0

64

Пусть лейтенант считает Хеннесси почти святым, стоит напомнить ему об осторожности, подумалось Томасу. Хеннесси, в отличие от восторженного рыжика, куда более циничен и знаком со всеми сторонами жизни, равно как и с репутацией лорда Гамильтона, и если капли яда, щедро пролитые устами Ричарда Чандлера, не смогли как следует отравить душу лейтенанта, пусть и зародили сомнения, то адмиралу не требуется свидетельства поэта.
- Не следует быть чересчур откровенным с адмиралом, Джеймс. Он хороший человек, но такие люди - редкость. Что, если на него надавят? Чем выше взбирается человек по карьерной лестнице, тем больше у него за душой грехов, которыми можно припереть его к стене. Что, если кто-то решит использовать Хеннесси, надавить на него и через него - погубить наш с вами проект?
Бани все же прекрасное место для бесед. Когда расслабляется тело, мысли текут особенно свободно... что недурно видно на примере Джеймса. Флот как могущественный союзник... десяток помилований... господи, как он мило наивен! Это очарование наивности, невинности, какой-то почти детской веры в хорошее, в добро, в свет и радость, все это не может не подкупать, не может не заставить желать приберечь такое вот рыжее чудо для себя. Увы, его не запрячешь, не запрешь в спальне, не оставишь только для себя одного...
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

65

"Вам нужно присматривать за лордом Гамильтоном, лейтенант Макгроу".
В хорошее же положение он попал. Томас Гамильтон просит его об умолчании? Как он мог допустить саму ситуацию, чтобы ему говорил подобное штатский? Когда дал понять, что его можно просить о таком? Джеймс какое-то время смотрел себе на колени, соображая, что ответить. А потом посмотрел в голубые глаза и понял, что мир Томаса Гамильтона совсем иной. Мир салонов, вне жесточайшей флотской субординации, где все подотчетно. Допускающий разную степень откровенности лейтенанта с адмиралом. Как Томасу все это видится? Безусловно, он и Хеннесси изредка беседуют за кружкой пива, но забываться подчиненному тем не менее не позволено. А намеренное введение в заблуждение может окончиться трибуналом. Но все это сейчас вторично. Первична его собственная позиция, и вот это как раз представляло проблему.
Во второй раз за сегодня Томас высказывал опасения относительно Хеннесси, и Джеймсу вспомнились его слова о записке.*
- Томас… - Джеймс криво усмехнулся, покрутил в пальцах бокал. - Я уже сказал, в чем вижу свой долг. Помочь вам и вашему отцу добиться в итоге помощи от флота Ее Величества. Делу весьма поможет то, что вы решили взять на себя расходы в первой части. Я помню ваши слова об опасности, что адмирал сочтет мои слова о вашем мнении за самовосхваление. Разумеется, было бы неуместно говорить ему о нашем с вами… досуге. Но я обязан доложить о покупке "Свободы". Пусть речь о моем отпуске для экспедиции еще не идет, вы представляете, как будет выглядеть, если кто-то иной доложит лорду Хеннесси о вчерашнем аукционе вперед меня? Что касается наших с вами планов, - Джеймс снова повертел бокал и усмехнулся - в обратной последовательности, - насколько я помню, на бумаге мы пока что сошлись только в необходимости разведки и разговора с губернатором Томпсоном. Я доложу о вашем интересе к Новому Свету и желании разузнать обстановку.** Любой сочтет это похвальным.
Конечно же, он умолчал о том, что позже возникнет необходимость в подробных отчетах. Сейчас было важно предотвратить слухи: он догадывался, какими небылицами могла обрасти покупка корабля в чужих устах. Джеймс допил разведенное вино, и оно окутало его изнутри нежным теплом, в то время как вода ласкала его тело снаружи. Волосы подсохли, и Джеймс знал, что они начали виться пушистыми локонами, доставляющими столько сложностей при попытке придать положенной офицеру прическе солидный вид.
- Против этого у вас нет возражений? Если желаете, в самом деле напишите адмиралу что-то от себя. Я передам ему ваше послание.
Он улыбнулся теперь ободряюще - ему хотелось ободрить Томаса. Адмирал Хеннесси - все равно что отец. Если на кого и можно полагаться в Лондоне, так это на адмирала.

* и **

Томас, снова указываю посты, где упомянутые вещи обсуждались, чтобы было проще освежить в памяти. Во втором случае вспоминаю планы, которые мы с вами записывали в библиотеке)
* Все тайное становится явным (13 мая 1705 года) - пост 17.
** Посредник из Адмиралтейства (11 мая 1705 года) - пост 129 и 139.

[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (19-02-2018 02:01:53)

0

66

- Я беспокоюсь за вас, Джеймс. Обещайте мне не подставлять себя, и если потребуется, вы можете смело говорить, что именно я принудил вас к совершению порицаемого поступка. Ведь я в самом деле порой давлю на вас, Джеймс. Простите меня, я делаю это не ради удовольствия, я сам не замечаю, что могу быть чрезмерно... настойчив.
Казалось, вода становилась горячее, но Томас знал, что это только иллюзия. Вода не менялась, менялся он сам, скоро невозможно станет скрывать явное влечение, и лейтенант поймет, кто является объектом. Не дурак же он. Значит, надо заканчивать, но завершать приятное и необходимое расслабление тела не хотелось.
Значит, к черту, он извинится и солжет, если лейтенант проявит намек на неловкость.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

67

"Порицаемого поступка". Джеймс довольно долго смотрел в голубые глаза, перед тем как ответить. На этот раз двусмысленность была такова, что переставала ею быть. И он чувствовал, что от его ответа сейчас зависит очень многое. Что именно? Джеймс не позволил себе сейчас об этом задумываться.
- Вы ни к чему не принуждали и не принуждаете меня, - сказал он, не отводя взгляда и чувствуя, будто вода вокруг леденеет. По спине пробежала дрожь. - И такого обещания я вам дать не могу. Тогда я пообещал бы в случае необходимости стать подлецом, Томас.
Чувствуя, как замирает сердце, ужасаясь себе и все равно не в силах остановиться, он поставил бокал на борт бассейна и снова взял Томаса за руку. Разрешенный жест... они ходили по тонкой грани, он осознавал это и всю бессмысленность этого, ведь им суждено быть только деловыми партнерами. Он ужаснулся вдвойне, представив себе возможный диалог с некой другой персоной. Фантазия окунула его в пучину кошмара и абсурда, при этом не позволив пересечь определенную черту. Дела флота.
Граф Эшборн (черт, он даже ни разу не видел этого человека, только слышал о нем!): Лейтенант, вы вступили в связь с моим сыном. Я не верю, что он принудил вас, следовательно, вы принудили его. Должен ли понимать я, лейтенант, что вы сношали моего сына? Вы, простолюдин! Я знал о его связи с графом Рамси, но терпел ее, но не собираюсь терпеть это! Вы уже мертвы, Макгроу.
Он сам: Сэр... Все было совсем не так.
Граф: Хотите сказать, мой сын принудил вас? Да как вы смеете обвинять его! Увести! Охрана!

Джеймс неловко улыбнулся. Картина слишком ужасна, чтобы стать правдивой.
- Вы не давите, Томас. Поверите, лейтенант королевского флота знает, что такое настойчивость.
Он не разрывал касание их рук, шалея при мысли о возможности продвинуть пальцы дальше, к запястью, или отпить из бокала Гамильтона, в котором все еще оставалось вино, гадая о вкусах этого аристократа - на вид одновременно и нежного, и сильного. Безумие.
- Я всего лишь дам понять адмиралу, что ваш проект заслуживает внимания. Адмирал Хеннесси выбрал меня, ему будет приятно это услышать.
Он перевел взгляд с лица Томаса на его бокал, опасаясь смотреть вниз.
- Третьего дня вы назвали адмирала честным и здравомыслящим человеком, Томас. Уверяю вас, это в самом деле так. Я знаю его с детства. Вы доверяете мне? Верите, что я желаю вам только добра?
Джеймс не позволял пальцам на руке Томаса шевельнуться, ни намека на движение или ласку. Господи, но если все это правда, то как же Томас сохраняет теплые отношения с женой? Подобное невозможно сыграть.
Что-то в собственных словах, сказанных последними, удивило его, но задуматься об этом сейчас он был не в состоянии.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

0

68

- Я думаю, вы прекрасно знаете, что такое настойчивость и чрезмерное давление, Джеймс, - Томас не пытался высвободить руку. - У вас закончилось вино. Отопьете из моего бокала?
Он поднес бокал к губам лейтенанта, едва коснулся стеклом его губ, наблюдая жадно, облизнув враз пересохшие собственные губы, сдерживаясь, чтобы не отбросить ненужный сосуд и не поцеловать рыжего негодника, соблазнительно лежащего в воде совсем рядом.
- И я доверяю вам, - продолжил он, не дожидаясь ответа. Чтобы дотянуться бокалом до губ лейтенанта, ему пришлось слегка повернуться, коснуться бедром бедра Макгроу, и не только бедром... что ж, если лейтенант сейчас не вылетит из воды, как ошпаренный... может, вечер закончится еще более интересно?[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

69

Двусмысленности закончились, начались умолчания. Джеймс знал, что, соглашаясь, выдает себя. Выдает себя и Томас, безумец, предлагающий такую игру человеку, с которым знаком третий день. Оттолкнуть, высказать возмущение, позвать слуг, перевязать плечо, быстро одеться... Зрачки Томаса расширились, и его прекрасные голубые глаза стали почти черными.
Но что, в сущности, предосудительного они делают? Стекло коснулось его губ, одновременно с бедром Томаса и той сокровенной частью тела, которая свидетельствует о желании лучше всего. Испытывая невыносимую смесь ужаса и блаженства, Джеймс пригубил вино, молясь о том, как бы собственное тело не выдало его. Вина было достаточно, чтобы он сделал еще один глоток, и он уступил этому соблазну, подобно тому, как продлевают поцелуй.
Наконец он отстранился и прикрыл на мгновение глаза, свыкаясь с тем, что реальность изменилась. Или нет?
Накатил страх, которого он не испытывал и в ожидании огня с вражеского борта. Накатил и схлынул. Ничего не случилось.
- Доверяйте мне, Томас, - подтвердил он, по-прежнему держа мягкую, холеную руку Гамильтона в своей.
Граф Рамси считал, что он намерен забраться в постель к лорду Гамильтону, или уже побывал в ней, а ведь он... Что он? Он восхищается умом Томаса, его благими намерениями - Томаса же  устраивают его навыки и познания. Он должен уберечь лорда Гамильтона от возможных ошибок и помочь ему реализовать свои замыслы. С пользой для Англии, для флота. С пользой для Нассау. Желаниям тела тут места нет.
На этом бокале им необходимо остановиться, и Томас должен это понимать. Джеймс и хотел, и не хотел, чтобы все закончилось вот так. Он просил Томаса о доверии, однако вдруг осознал, что доверяет ему и сам - готов вручить себя настолько, насколько вверял прежде только Хеннесси. И даже больше: в беседах с Хеннесси он, офицер, обученный командовать, но еще больше - обученный подчиняться, никогда не пытался понять причины своего неуместного, порицаемого законом влечения. Тревога не позволяла возбудиться, однако уши и щеки тем не менее предательски начали краснеть. Человек перед ним казался совершенством и телесно, и духовно, и Джеймс устыдился своей слабости.
- Томас, я... - Он не знал, что сказать сейчас по существу, но чувствовал потребность произнести еще хоть что-то.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (28-02-2018 02:29:53)

0

70

- Да, Джеймс?
Макгроу испытывал смущение, это Томас видел так же ясно, как и другое: смущение, смятение, но не возбуждение. Ах. Значит, он ошибся? Привыкнув к покорности юных Энеев и Гиацинтов, или к страстной резкости Ричарда, он поставил не на ту карту? Макгроу привлек его, рыжие локоны и россыпь веснушек заставляли терять разум, но кто сказал, что Джеймс склонен к тому же греху? Быть может, он настолько наивен и невинен, что не понял намеков и прикосновений...
Прекрасно еще, что Макгроу не врезал Томасу, защищая свою честь! Это было бы...
Доверять ему. Он просит Томаса доверять ему. Что за искушение!
Однако на сегодня хватит искушений. Они продолжат наслаждаться баней, но и только. Баней и разговорами. [ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

71

Джеймс выдохнул, собираясь с духом.
- Томас, - он улыбнулся краешками губ, посмотрел на запястье Гамильтона, мучительно желая коснуться его кончиками пальцев, не удержался, скользнул взглядом ниже, туда, где природа заставила известный орган его спутника испытать долю напряжения, и снова посмотрел в лазурные глаза.
Почему-то с Томасом было легко встречаться взглядом, несмотря на чертовски сильное смущение. Он сам был на грани и прибег к последнему средству подавить влечение: припомнил особо тягостный случай со службы. Граф вел себя, как постоянный любовник Томаса, это следовало наконец признать, а он на подобную связь не претендовал. Простая интрижка же все осложнит. Он давил эту слабость в себе до сих пор, и теперь тоже не должен давать ей воли. Он не бордельная подстилка и не актеришка, уступающие греху содомии за деньги. Давно не юнга, не мичман, коих может извинить их возраст. Судьба уберегла его от этого греха в юности. Уберегла… зачем?
- Я… - найти слова было мучительно трудно, но он заставлял себя подбирать их, - должен сказать, что ценю род дружбы, установившейся между нами. Меня назначили помогать вам, и я намерен сделать все, чтобы исполнить свой долг.
Пожалуй, он бы выпил еще или переменил позу, но сделанное и сказанное, положительно, лишило его сил. Джеймс едва шевельнулся и, словно на грех, теперь уже сам коснулся бедром бедра Томаса. Чертов упрямец внизу живота все же слегка приподнялся, и Джеймс поспешно отпустил руку лорда - тогда как отпускать ее до боли не хотелось, - и, как мог, невозмутимо прикрылся ладонью, оставив другую руку спокойно лежать на мраморном краю бассейна.
- Я купил вчера утром словарь испанского языка, - сообщил он, вспомнив спасительную тему литературы, - чтобы прочесть книгу, подаренную вашей супругой. А что бы порекомендовали прочитать мне вы?
Уже спросив, Джеймс подумал, что может сложиться впечатление, будто он напрашивается на пользование книгами Гамильтона, и тут же вспомнил, что тот сам распорядился: он может пользоваться его библиотекой в любой момент. Никогда ему еще не было ни с кем так легко, как с этим человеком.
Его пальцев словно все еще касались пальцы Томаса, почти высохшие волосы пушились, и он, убрав руку с мраморной плиты, заложил мешающуюся прядь за ухо.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (02-03-2018 20:54:52)

0

72

Томас наблюдал за своим собеседником, подмечая все: каждое движение, то, как он завел волосы за ухо, как прикрылся. Прикрылся - значит, было что прикрывать, значит, лейтенант не остался равнодушным, а это внушало некоторую надежду.
- Почитайте Платона, Джеймс, - наконец, сказал Гамильтон, борясь с желанием придвинуться еще, отвести руку Джеймса в сторону и прикоснуться ладонью, приласкав и наблюдая, как под прикосновениями станет крепнуть желание...
Нельзя. Они едва знакомы. Нельзя.
- Еще вина? Похоже, вас мучает жажда, а это вредно.
Какие у него зеленые глаза, просто удивительно. Интересно, как он просыпается? Как кот, потягиваясь и не спеша, или же сразу готов к долгому дню? Вряд ли Макгроу избалован возможностью неспешного пробуждения. Тем прекраснее будет дать ему эту возможность...
Томас словно очнулся. О чем он опять думает?
- Сделайте все, что велит вам долг, Джеймс... и не забывайте, что даже среди исполнения своих обязанностей можно найти время и возможность на маленькие удовольствия, воспоминания о которых будут греть вас, когда судьба и ваше начальство отошлют вас куда-нибудь.[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

73

Приходилось сдерживать улыбку. Платон. Еще один намек, созвучный его мыслям о Древней Греции? Или нечто большее? Его знаний латыни не хватало, чтобы наслаждаться чтением; их хватало ровно на столько, чтобы выцепить ценную мысль в старом переводе с греческого и надеяться, что он понял ее верно. Переводов на английский не было; ученые так и так учили латынь и древнегреческий, а неученые таким чтением не интересовались. Больше давали исторические книги и беседы с Хеннесси. Впрочем, кое-что он почерпнул и из непристойных открыток, то и дело гулявших по рукам мичманов.
Джеймс кивнул.
- Ученик Сократа. После смерти Сократа он отправился в Сицилию, чтобы основать там идеальное государство, в котором философы вместо чаши с ядом получали бы бразды правления.
Значит, у него в самом деле хорошие рекомендации. Сейчас он в увольнении на берегу, впереди - он будет надеяться - длительный отпуск. Когда еще выдастся столь подходящий период, чтобы засесть за книги?
- Я кое-что читал, - ответил Джеймс с легким чувством, несмотря на смущение, - но, уверен, вы читали неизмеримо больше. Какое именно сочинение? И да… Я бы хотел еще вина. - К щекам вновь прилила кровь, и он добавил: - Благодарю вас.
Его обуяла даже большая жажда, чем мог в самом непристойном варианте подразумевать Гамильтон. Жажда прикосновения к миру, в котором живет Томас. Черт, вот если бы он знал латынь в совершенстве! Не просить же Томаса читать ему вслух, одновременно переводя латынь на английский.
Маленькие удовольствия… Черт, черт, черт. Что он станет делать, если Томас вновь предложит ему отпить из своего бокала? На этот раз он вряд ли справится с собой. Но и отказать невозможно. Джеймс опустил свободную руку в воду и отер лицо. Почему невозможно? Он не знал. Он хочет вина, и Томас предложил вино. В этом нет ничего… противоестественного. Оставалось убеждать себя в этом.
Его пронзила мысль: занеси его в эту баню иной повод, будь с ним иной человек, обычный грубоватый любитель поразвлечься, вроде покинувшего зал неизвестного лорда, он бы, пожалуй, сдался. Соблазн вдруг оказался почти невыносимым. Уступить, получить свою долю удовольствия - о котором, правда, он имел крайне смутное представление, - "спасибо, сэр", и разбежаться. Черт, он ведь может все это получить. Но уступить именно этому соблазну нет никакой возможности. В силу серьезности задачи, в силу положения Томаса - не его полета эта птица. Из-за уважения к Томасу и боязни разрушить только что возникшую дружбу. И как он посмотрит в глаза Хеннесси? Он явился к Гамильтонам не для того, чтобы развлекаться.
А что он делает?
Джеймс снова отер лицо водой. Губы пересохли, в горле пересохло, словно вокруг него не было ни капли воды.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (08-03-2018 19:12:45)

0

74

Слуга возник неслышно, низко склонился в поклоне.
- Господам угодно что-нибудь еще? - поинтересовался он, поставив на край бассейна полный кувшин разбавленного вина, и Гамильтон посмотрел на своего спутника.
- Нам угодно что-нибудь еще, Джеймс? - спросил он чуть хрипло, едва сдерживаясь, чтобы не перейти последние границы.
Как бы это было... любопытно. Крепко сбитое тело рыжего лейтенанта обещало быть отзывчивым, а робость, смущение придадут этой связи пикантность. И она наверняка затянется...
Томас уже почти не вспоминал о Чандлере. Поэт стал... досадливой занозой где-то глубоко, следовало избавиться от этой занозы, встретиться за ужином, поговорить, расставив все по местам, и разойтись, как положено умным и воспитанным людям, сохранив приятельские отношения. Да, так он и сделает. А рыжик... Рыжик станет тайным грехом лорда Гамильтона.[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

75

Джеймс кашлянул, прочищая горло. Томас не ответил на вопрос о конкретном сочинении древнегреческого философа - таким образом, спасительная тема на время была исчерпана. Он с надеждой посмотрел на слугу. Да, ему угодно… Черт, отчего его угораздило желать дать волю своим низменным склонностям именно здесь и сейчас? Разве ему не приходилось раздеваться догола в присутствии других прежде? Да один мичманский кубрик чего стоит.
Уже знакомый темноволосый юноша поймал его взгляд.
- Чай, кофе, щербет, сладости из заварного и слоеного теста, также пропитанные щербетом… - чуть нараспев проговорил он. - Для этого я предложил бы господам облачиться в халаты и перейти в кресла.
Да, ему было бы угодно, вновь подумал Джеймс. Но с Томасом нельзя. Нужно держать себя под контролем. У них впереди слишком важный проект, слишком много надзора… они оба утешатся долгими беседами за вином и виски. У Томаса есть его вспыльчивый граф, а он, должно быть, все же уступит искусу и разделит ложе с кем-то, более подходящим ему. Капитан Пирсон, поговаривают, склонен тискать мичманов по углам… Нет, к черту капитана. Кто-то совсем случайный. Джеймс представил чужую съемную квартиру, верхний этаж таверны, тусклый свет, известную возню, и подумал, что это сделало бы его менее счастливым, чем нынешний день.
Противоположные желания разрывали его. Ни один отслуживший почти двадцать лет на флоте не станет думать в здравом уме о Содоме и Гоморре, но то, что он видел и о чем слышал, не вязалось с блистательным миром Гамильтона. Их статусы слишком неравны. Огласка может стоить слишком дорого, и Джеймс вновь вспомнил одну из самых тяжелых битв, чтобы остудить кровь.
- Я заметил, вы большой любитель сладкого, Томас, - сказал он тоже хрипловато, слыша свой голос будто через толщу воды. - Что, если нам в самом деле пришвартоваться и выйти на берег? Вино и восточные сласти - превосходный набор.
Полакомиться можно было бы и в бассейне, но халат прикроет его возбуждение. Правда, сперва придется встать на ноги. Во рту по-прежнему было сухо и хотелось напиться вином неразбавленным. Он хочет Томаса, пора назвать вещи своими именами. Да что там - еще один глоток из бокала, что держит Томас, один поцелуй - и его тело окончательно потеряет контроль, разум - волю, чувства - сдержанность. Но оправданий этому нет. До сих пор все произошедшее между ними можно было истолковать как выражение привязанности и симпатии, и будет лучше, если они оба остановятся на этом.
В отношении женщины Джеймс мог бы назвать это влечением, быть может, даже влюбленностью… но что происходит с ним сейчас, решительно не знал. Он никогда не любил ни одной женщины по-настоящему. Пожалуй, больше всего его поразила недоступная для него леди Гамильтон. Наверное, он так никогда и не сделает выбор, дарующий ему семейную жизнь, соответствующую приличиям.
Но сейчас он не мог думать даже о леди Гамильтон.

Описание зала с бассейном из более раннего поста

Бассейн представлял из себя круг; рядом находились мраморные лежанки для отдыха, застланные тканью; столы и кресла свидетельствовали о том, что здесь можно перекусить. К каждому месту прилагался расшитый халат в восточном стиле...

[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (26-03-2018 19:13:14)

0

76

- Пойдемте... если вы желаете покинуть бассейн. - Томас никак не показал легкой досады и первым поднялся из воды, позволив слуге вытереть его и набросить на его плечи халат. Усевшись и подождав, пока наполнится бокал, Гамильтон смотрел на лейтенанта, не скрывая своего интереса. К чему скрывать очевидное, зачем это лукавство? Он хочет его, и, кажется, рыжий Джеймс не остался равнодушен. Разумеется, не здесь. Не сразу. Возможно, сперва они закончат общие дела...
Пол приятно холодил босые ступни, тело расслабилось, разум витал в облаках, Томас смотрел и не хотел отводить взгляда.
- Вы великолепно сложены, Джеймс, - негромко заметил он и поднял бокал. - Не сочтите оскорблением. Давайте наслаждаться вином и сладостями, у нас еще много дел, но сегодня... время для празднования и отдыха.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

77

Действия банщика напомнили об особенностях восточной парильни: посетителя обслуживают во всем. Джеймс уже привычно воспринял прикосновения темноволосого юнца, стараясь получше прикрываться сухой тканью, которой его вытирали, поблагодарил за перевязку плеча и с чувством облегчения потуже затянул пояс халата.
Будь положение иным, он бы остался в бассейне еще на столько же. Но разум мог говорить что угодно, а проявление желания вот-вот могло стать вопиющим.
Он ловил взгляд Томаса и понимал, что ему нравится, как Томас изучает его. Пришла мысль, что заведение вроде того, в котором они находились, очень подходит натуре Томаса. Здесь не просто мылись, мытье вообще не было здесь целью. "Наслаждение для души и тела" - так, кажется, сказал Томас. И еще он сказал, что восточные бани придают остроту уму. Если бы Томас только знал, насколько был прав. Никогда еще Джеймс Макгроу не был так откровенен сам с собой.
Джеймс поднял бокал и посмотрел на принесенные сладости. А потом - снова на Томаса. Смотреть друг на друга им не может запретить ни один закон.
- Не сочтите за оскорбление, если я адресую ту же похвалу вам. И скажу, что вы заслуживаете ее больше, чем я.
Он отпил вина. На одном блюде, как могло показаться с первого взгляда, была не выпечка, а морковь в сладкой поливке*, и Джеймс невольно вспомнил графскую шутку в кофейне Ллойда. "Мистер Морковка". Если бы не слова об ирландском простонародье… И не о способе делать карьеру… Это было бы даже забавно. Черт! Жаль, нельзя, да и поздно уже, спрашивать у Хеннесси, так не любящего дуэли, проявил бы он выдержку в подобном. Если, конечно, до адмирала не дошли сплетни и он не потребует отчета сам.
Но расслабление мешало заново перебирать тревоги и навевало очередные непотребные мысли, точно он ухитрился опьянеть после бокала разбавленного вина. Томас считает его красивым? Быть может, Томасу даже нравятся его волосы? Если бы Томас прикоснулся к ним своими мягкими, прекрасными пальцами, он бы вспыхнул, наверное, не меньше, чем от поцелуя. Да что же он делает? Жаль, что плечо больше не саднит - не отвлечься на боль. Но можно и нужно отвлечься на разговор.
Джеймс кивнул, соглашаясь с последними словами. Они будут праздновать и отдыхать. Завтра Томас уплатит всю сумму за "Свободу", завтра он встретится с Хеннесси и будет очень осторожен в словах… А впереди - долгие дни труда над проектом. Он любил то, что с детства составляло всю его жизнь: службу и  сами корабли, от киля до клотика, но никогда еще не ощущал столь сильного рвения поскорее возобновить работу. Лучше этого, оказывается, могли быть только такие беседы.
- Прошу, - он улыбнулся и взял светло-рыжий ломтик, - расскажите же мне, что вам особенно нравится у Платона.

*

"Хавуч дилими" - "кусок моркови", вид пахлавы:
http://s4.uploads.ru/BdwNT.jpg

Эпизод завершен

[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (27-03-2018 04:47:25)

0


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Все тайное становится явным (13 мая 1705 года)