У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Black Sails: Другая история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Все тайное становится явным (13 мая 1705 года)


Все тайное становится явным (13 мая 1705 года)

Сообщений 31 страница 60 из 77

1

Действующие лица: Джеймс Макгроу, Томас Гамильтон (по времени появления).
Время: 13 мая 1705 года, около восьми утра и до вечера.
Место: у Лондонского моста на северном берегу, затем фрегат "Свобода", таверна "Джордж" на южном берегу и хаммам на северном берегу Темзы.
Спойлер: третья встреча Джеймса и Томаса.
[ava]http://s6.uploads.ru/OBy59.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (15-10-2017 22:37:02)

0

31

- Поверьте, я и являюсь знатоком, Джеймс, - Томас раздевался, изображая отсутствие всякого интереса к лейтенанту, заставив себя не смотреть на него, как не смотрят, если не желают показать дурные склонности, на мужское достоинство соседа, справляя вместе малую нужду.
Поэтому пропитавшийся красным рукав Томас заметил не сразу, как и повязку на руке. Уже обнаживший голову, сняв парик, отдав его слуге, Томас сперва разделся до сорочки, оставшись только в ней, словно щадя скромность лейтенанта, и лишь тогда бросив на него взгляд.
Веснушки. Море веснушек, сливочная кожа... Томас стащил рубашку и снова посмотрел на своего спутника.
Повязка на руке. Свежая кровь на повязке. Ричард!!! Наверняка этот мерзавец виноват...
- Мне кажется, вчера с вашей рукой было все в порядке, - Томас подошел и коснулся пятна на бинте.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

32

Сняв сапоги, Джеймс избавился от форменных белых штанов, оставшись в белье, и без колебаний стянул через голову сорочку - нельзя же ее было не снимать. Черт, хорошо, что он все же не полез на ванты. Лучше всего было не давать объяснения без вопросов, и он взялся за пуговицы на подштанниках.
Томас, раздеваясь с незначительным отличием в последовательности, наконец снял парик - и ожидания Джеймса оправдались в полной мере. Присущая статусу наследника графа солидность сменилась, по его мнению, большей теплотой во всех чертах, и он вновь подумал, что леди Гамильтон, должно быть, очень любит мужа. И для нее ни парик, ни подходящий для Уайтхолла наряд не помеха видеть его истинную натуру.
Он обнажился полностью прежде, чем это сделал Гамильтон, и вот теперь почувствовал мимолетную неуверенность, но усилием воли прогнал ее. Просто не следует думать о различиях между ними. Лорда и лейтенанта объединяет проект, подотчетный Адмиралтейству и графу Эшборну. И баня. Что еще уравнивает людей так же легко, как общая помывка?
Тут лорд Гамильтон вновь обратился к нему, вдобавок прикоснувшись. Прикосновение было намеренным и осторожным. Лейтенант почувствовал в нем то же, что и в вопросе: заботу и интерес.
- Драка в таверне, вчера поздно вечером, - не моргнув, солгал Джеймс. - Я сглупил и пошел выпить после известного вам недоразумения. Ничего серьезного, царапина.
Он стоял пока что полубоком, так, как Гамильтон, подойдя, застал его, и понимал, что когда развернется, тот увидит и синяк. Синяк лишь дополнял картину типичной драки. Джеймс ненавидел врать, но сейчас счел ложь за благо. Они отметили столь важное событие, лорд Гамильтон полон надежд и пригласил его приятно провести время. Как можно сказать, что его друг нанес эти повреждения? Пустяковые, но для Томаса явно важен сам факт.
- Это не помешает мне получить удовольствие от отдыха здесь, Томас. Нисколько.
[ava]http://sg.uploads.ru/g1Wv2.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (06-01-2018 00:02:51)

0

33

- Я очень надеюсь на это, - Томас понимал, что лейтенант, конечно же, не имел в виду ничего из того, что услышал в его словах он сам, лейтенант человек неиспорченный, но все-таки Гамильтон улыбнулся, представив себе это удовольствие. - Пойдемте. Наш проводник уже ждет нас, готовый препроводить на первый круг... рая.
Застеленные простынями мраморные скамьи уже ждали, и Томас отложил разглядывание лейтенанта до времени, пока они оба не расслабятся на скамьях, отдаваясь горячему пару и блаженству. То, что он уже увидел, порадовало взгляд Томаса, но и пробудило фантазии, которые здесь и сейчас были неуместны. Что подумает Джеймс, увидев, что его спутник явно возбужден? Испугается, смутится, придет в ярость. Все вместе или по очереди.
Отказывать же себе в удовольствии Томас не намеревался.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

34

Томас не усомнился в его словах, и Джеймс почувствовал невыразимое облегчение. Он прошел туда, куда его вели, и немедленно покрылся испариной. Он подумал, что стоит воспользоваться возможностью и вымыть голову, хотя и проводил эту процедуру совсем недавно. Основательно, с мылом - тогда же, когда ходил в обычную баню, вернувшись из плавания месяц назад. И третьего дня, перед судьбоносным визитом в Адмиралтейство, над тазом в своей съемной квартире: и намочил, и помылил, хоть и использовал поменьше мыла, чем в бане. Дорогими духами от него не пахло, но выскабливал себя лейтенант Макгроу дочиста по возможности регулярно: флотская служба приучила к тому, что паразиты в замкнутом пространстве - страшнейшая из напастей, и в борьбе с ними помогали испытанные способы. Со вшами, блохами и клопами боролись, выкуривая их после каждой партии пленных; новобранцам из тюрем брили головы, матросы заплетали косицы; форменная черная лента тоже играла свою роль: когда волосы офицеров излишне засаливались, ею можно было обмотать хвост, сделав подобие той же косы. Черный шейный платок, по мнению Джеймса, носился по той же причине: белый быстро потерял бы свой вид. Он еще раз порадовался, что купил новую форму.
Спохватившись, он поспешно развязал ленту, которую сунул в ладонь слуге; тот понятливо кивнул. Волосы рассыпались по плечам; Джеймс сел на простыню. Она была горячей, такой, что можно было бы сложить ее еще раз, и жар не стал бы ощущаться намного слабее, но, видно, так и должно было быть.
- Мне лечь на живот или на спину? - Джеймс задал вопрос, не зная, к кому уместнее обращаться: к Томасу или банщику, спросил, как спросил бы лекаря, и почувствовал себя так, как ранее в "Джордже" за виски: все заботы были где-то вдалеке. Спросил он совершенно серьезно, пожалев, что сел вот так сразу и опередил Томаса.
Кроме них в зале в этот довольно ранний для богатых обитателей Лондона час был еще только один посетитель, он лежал на дальней от них скамье на спине, вытянув руки вдоль тела. Но сколько он здесь пробыл, Джеймс не знал, а потому решил не брать его за образец для подражания.
Здесь было очень много пара, и его распущенные вьющиеся волосы начали липнуть к плечам.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (06-01-2018 20:19:27)

+1

35

- Как вам удобнее, Джеймс, - отозвался Томас, с удовольствием полюбовавшись на медь локонов, рассыпавшихся по плечам. Потрогать бы... намотать на палец...
Устроившись на животе, Томас с удовольствием вытянулся на скамье, свесив рук и лениво глядя на лейтенанта. Жаль, Джеймс еще не готов к игре, иначе... впрочем, нет, ни к чему спешить, спешка может только навредить.
Хорошо, что в бане можно сколь угодно долго смотреть на собеседника, и если не разглядывать чересчур пристально отдельные части тела, никто не посмотрит косо.
Как бы он хотел забрать себе какой-нибудь трофей! Например... ленточку.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

36

Джеймс лег так же, только подложил руки под голову. Голову он повернул к Томасу и с любопытством посмотрел на него, точно увидел в первый раз. Телосложение лорда Гамильтона, цвет его кожи - гладкой, здоровой, бело-розовой, без единого лишнего пятнышка, насколько он успел увидеть, вполне соответствовало его статусу: сын графа, начинающий молодой политик с прекрасным будущим в Уайтхолле. Это тело вне бани, вне пребывания в личных покоях в самые интимные минуты было одето в соответствующую одежду - шелк и парчу поверх тонкого белого льна. Джеймсу хотелось надеяться, что его собственное тело - тренированное, но с кожей ровного цвета лишь на коленях и животе не оскорбляет взор этих доброжелательных голубых глаз.
- Отдыхайте, господа. Потом вы сможете насладиться массажем.
Слуга отошел, унося ленту, и склонился над третьим посетителем.
- Массаж, ваша милость?.. - донеслось до Джеймса.
Видимо, неизвестный ему знатный господин имел другие планы: массажа он не захотел, вместо этого направившись с юношей к выходу из парильни. Джеймс не стал смотреть, как они выходят, но услышал шум возни, который стих так же быстро, как и появился. Он подумал спросить Томаса, не знает ли тот этого господина и не помешали ли вдруг они ему, но вспомнил о вчерашней ссоре с графом и решил промолчать. Ошпаренная кошка холодной воды боится, верно говорят.
Здесь было много пара и много запахов: к пряным, напоминавшим о восточных портовых торговцах, примешивался более знакомый цветочный аромат.
Джеймс вдохнул полной грудью и не избежал соблазна: погрузился в блаженное состояние ничегонеделания. Безделье было чем-то непривычным, даже читал он урывками. Джеймс любил играть в карты, но играл не просто так: игра могла принести неплохую прибавку к жалованью. Сейчас же он не делал ровным счетом ничего. Был в бане и не мылся.
- Знакомый запах, - пробормотал он, смотря на Томаса, затем решил последовать примеру и опустить руки вниз и тут же мысленно чертыхнулся: проклятая повязка на правом плече, должно быть из-за влажности, сбилась, открыв рану, и на эту же сторону как раз был обращен взгляд Гамильтона. - Прошу прощения, - Джеймс едва не сказал снова "милорд", прикрыл плечо другой рукой и сел, намереваясь привести себя в порядок как можно быстрее. Зря он не захватил запасной кусок полотна.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (08-01-2018 05:14:49)

0

37

- Хороший запах, - Томас лениво созерцал гладкую кожу, соблазнительные обводы, ласкал тело лейтенанта взглядом, и даже легкое возбуждение не пугало его, оно было приятным, словно обещанием будущего общего удовольствия, которое когда-нибудь все же случится. Или не случится, но что помешает Томасу привезти из театра еще какого-нибудь Энея, нарядить в мундир лейтенанта флота Ее Величества, приспустить ему штаны и поиметь, как захочется? Рыженького, - думал Томас. Совершенно точно, рыженького и веснушчатого.
Взгляд упал на рану совершенно случайно, и Томас вздохнул. Разумеется, он был прав, когда решил, что это дело рук Ричарда, след был слишком уж характерным, не шпага и не палаш, и не нож, конечно же.
- Он взял свой рейтшверт, не так ли? - мягко спросил Гамильтон. - В таком случае, могу сказать точно: сперва он собирался вас убить, но так как вы еще живы, полагаю, вы помирились - или хотя бы пришли к некоему согласию по ряду вопросов.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+2

38

Продолжать отрицать, получив подобный вопрос, было глупо, и Джеймс решил этого не делать. Относительно наименования ему вспомнилось: граф Рамси, действительно, назвал так свое оружие. Лорд Гамильтон, наверное, тоже хороший фехтовальщик - с чего бы ему им не быть? У него тело человека, который следит за собой.
Томас не давил на него - всего лишь дал понять, что уверен в свершившемся факте, и Джеймс был благодарен за это. Томас заслуживал честности. Он заслуживал ее с самого начала, но прежде Джеймс не хотел объясняться. Томас мог подумать, будто он желает очернить графа Рамси. Он не желал. Каковы бы ни были истинные причины поведения графа, главным Джеймс считал сам факт свершившейся дуэли.
- Я… - Он перевел взгляд на Томаса. - Вы посоветовали мне примириться с вашим другом, я постарался это сделать. Избежать дуэли полностью не вышло. Ни его светлость, ни я не могли себе это позволить. Я надеялся, что ваш друг прервет дуэль, и не хотел его ранить. И он прервал ее. Должен вам сказать, - начало этого признания было сродни прыжку в холодную воду, - до того я хоть и не ранил его светлость по-настоящему, но нанес ему неприятный удар. Рассудок словно покинул меня. В кофейне я знал, что должен ответить на оскорбление, но то, как все вышло… - Он качнул головой. - Во мне будто пробудилось что-то. Схожее бывает в бою. Это… сложно объяснить. Еще раз прошу извинить меня. Не могу знать, к каким соображениям пришел в итоге граф Рамси, но при прощании его светлость был вежлив со мной, а я с ним. Даю вам слово офицера.
Джеймс почувствовал, что его вновь обуревают сомнения: не сочтет ли лорд Гамильтон сотрудничество с ним ненадежным. Томас Гамильтон имеет полное право быть разочарованным и недовольным. Хеннесси тоже был бы им недоволен. А может, и будет, если узнает о скандале в кофейне: фамилию "Макгроу" при объявлении итога аукциона Ллойд произнес весьма громко.
Но признание было сделано, и ему стало легче.
Смущенный, вслед за своими словами он поднял бинт повыше и затянул узел зубами. Невольно подумалось о простыне - впору было бы оторвать кусок от нее, чтобы не причинять неудобства лорду видом окровавленной повязки, но хозяин, должно быть, будет недоволен порчей его вещей.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (11-01-2018 03:56:13)

0

39

- Вы можете не давать мне слова, я верю вам и без этого, - негромко проговорил Томас, расслабленно глядя на руку лейтенанта. Нет, сам он не справится... поднявшись, Гамильтон пересел на скамью Макгроу и коснулся его плеча.
- Позвольте мне вам помочь, - произнес он, наклоняясь и снимая повязку. - Когда закончим, вам принесут свежую, а пока что не мучайте себя. Рана едва кровоточит, к счастью. Вам повезло. Впредь будьте осторожней, Джеймс, и берегите себя. Пожалуйста. Меня очень расстроит, если вы будете ранены.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

0

40

Джеймс был бы рад только лишь пониманию, а вместо этого вновь почувствовал заботливый интерес и участие. Гамильтон не только не выразил недовольства или брезгливости, он помог ему, и Джеймс невольно подумал о том, как Христос омыл ноги своим ученикам, и поразился тому, что ему пришло это в голову.
- Я растревожил руку, поднимаясь на корабль, и только, пусть вас это не беспокоит, Томас, - ответил он в смущении и порадовался, что здесь, в жаре и влажности, едва ли будет заметно, насколько он вспыхнул. - Я в полном порядке.
Расстроит? Гамильтон просит его?..
- Обещаю вам беречь себя, - неловко добавил он, - однако я военный моряк, Томас, я должен подвергать себя опасности. Такова природа моей службы. Но я понимаю, о чем вы. Даю вам слово быть более… - Терпимым? Снисходительным к слабостям друзей Томаса Гамильтона? - Более осторожным, - нашелся Джеймс, припомнив услышанное определение, и, желая сменить тему, спросил первое, что пришло в голову. - Этот аромат, все же… Жасмин?
Скажи он сослуживцам, что спрашивал лорда, к которому ему направили, об аромате в хаммаме, сидя рядом с ним совершенно голым, они подумали бы, что он пьян. Он ощутил, что вконец расслабился из-за жары и пара, что теряет концентрацию. Было хорошо, слишком хорошо вот так сидеть, ощущая тепло вокруг и внутри - после выпитого виски. Преодолевая этот ступор, заставляя себя преодолеть его, Джеймс протянул руку, чтобы забрать повязку у Гамильтона. Томас не должен сидеть и держать ее, словно корабельный лекарь. [ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

0

41

Томас покачал головой и спрятал повязку за спину.
- Не отдам! - засмеялся он. - В самом деле, Джеймс, зачем она вам?
Бросив грязную тряпку на свободную скамью, он наклонился и еще раз изучил рану, не слишком заботясь о том, чтобы возбуждение не было заметным. Томас знал, что природа была щедра к нему, и не собирался с этим ничего делать. В конце концов, он был здоровым нестарым мужчиной... так неужели жар и приятный запах не могли благотворно повлиять на него?
- В посещении бань мне всегда нравилось это ощущение безвременья. Мы вне времени, в каком-то совершенно особенном месте, свободные от забот, пока не выйдем отсюда. И даже тогда мы выйдем обновленными, полными сил, не такими, как вошли. Разве это не чудо? Не пример высочайшего благоволения к людям?
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

42

Джеймс позволил рассмотреть свое плечо, нет, не так: не счел возможным возразить, пренебречь вниманием. Гамильтон был совсем близко, и его взгляд невольно скользнул вниз, на линию светлых волос, и на то, на что смотреть не следовало бы… Но Бог мой, подумал Джеймс, нет ничего удивительного, что при таком развитом, но отнюдь не грубого сложения теле, Томас одарен и в том, что касается самого сокровенного. Или же нет: правомерно было бы считать, что философ и мечтатель должен оказаться подобием античной статуи и в пропорциях этого, наиболее личного, свойства? Нет, Томас Гамильтон живой человек.
Джеймс очнулся и поднял взгляд, развернулся поудобнее. Все уже было сказано, он исповедовался и был готов теперь подставлять плечо столько, сколько Томас будет испытывать потребность изучать это пустяковое ранение. Неприятное, но не опасное. Возможно, Томасу это нужно, чтобы перестать тревожиться?
Сам он не чувствовал возбуждения, лишь приятную расслабленность, отголоски овладевшего было им ступора. Припомнилось что-то о пользе водных процедур для мужской силы; припомнилось и постыдное влечение, когда он застал одного сослуживца распластанным на столе, а второго стоящим позади него и двигающимся в немудреном  ритме. Тут не было ничего похожего, да и отчего должно быть, ведь посещал же он прежде баню, и купался с другими обнаженным, и в реке, и в море. И все же ему было хорошо. Это не было похотью; он чувствовал лишь приятную расслабленность и спокойствие, словно особый вид благодати.
Удивительным образом слова Томаса в точности охарактеризовали то, что он чувствовал и не мог до конца понять.
- Не такими, как вошли, хорошо сказано, - он слегка усмехнулся. - Вы верно подметили: я чувствую себя довольно странно. Я много думал после нашего первого разговора, Томас. У вас очень масштабные планы, и, когда мы продвинемся, это скажу вам не только я. Я бы сказал, опасные планы - думаю, вы понимаете, почему. Мы говорим не только о вещах денежных, вещах нравственных, не только о человеколюбии, но и о политике. Сегодня я почувствовал, как, возможно, и вы, что мы сделали первый практический шаг. И у нас есть материальное свидетельство этого шага.
Джеймс перевел дух, чувствуя, что мысли его упорядочиваются, возвращаются к нужному предмету. Сидеть было хорошо, но его потянуло лечь, а лечь было нельзя, пока рядом сидел Гамильтон - не класть же ноги на его колени, и он спросил, уже из праздного любопытства, а не вследствие беспокойства:
- Вам знаком тот человек, что был в этом зале до нас и покинул его?
Удивительная легкость ощущалась и в теле, и в душе, и вопрос вырвался будто сам собой. Джеймс почувствовал новое для себя желание: наверное, правильнее всего его было назвать желанием насладиться жизнью. Он с удовольствием думал об оставшемся времени в парильне, и о массаже, и о мытье, и о напитках, которые, наверное, им тут могут подать. И о компании, без которой все это утратило бы для него настоящую привлекательность.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (12-01-2018 03:36:52)

0

43

Гамильтон заставил себя подняться со скамьи - здесь следовало лежать и расслаблять тело, а он не делал этого сам и мешал лейтенанту. Улегшись, он вздохнул, сожалея о невозможности быстро разрешить назревающую проблему физиологического свойства и расслабиться, таким образом, полностью. Что поделать, жизнь несовершенна!
- Нет, Джеймс. Я его видел впервые. Но должен предупредить вас: в этих банях никто не знает друг друга и все видят друг друга в первый и последний раз. Это помогает... не всем нужно знать, в чьем обществе иной раз может прийти кто-то, вам известный за пределами бань. Здесь могут обсуждать вопросы, которые не могут быть обсуждены в иной обстановке, и происходят встречи, невозможные в иных местах. Но не сидите, прилягте! Нам стоит расслабить тела и умы.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

0

44

Джеймс лег на живот, с наслаждением вытягиваясь, и уже привычно повернул голову к Гамильтону. Он осознавал, что те правила, которые естественны для Томаса Гамильтона, ему незнакомы. Особые правила досуга для избранных, в число которых он каким-то образом сегодня затесался. Должно быть, аристократы предпочитают тут отдыхать от салонных бесед и светских интриг и не докучать друг другу, тем более что внимание здесь при наличии определенных склонностей может быть истолковано двусмысленно. Что, интересно, сказал бы его вчерашний противник? Уверился бы в своей правоте?
Смотреть на Гамильтона было приятно, но Джеймс контролировал себя и говорил себе, что на женщину, с ее мягкими, пышными формами, смотрел бы иначе - и контроля ему точно недоставало бы. Он расслабленно лежал, сперва молча, даже прикрыв глаза на какое-то время, но потом его вновь потянуло поговорить.
- В первый и последний раз? А если кто-то захочет прийти сюда снова? - спросил он полушутливо и тут же пожалел о вопросе. Что, если Томас сочтет, будто он говорит о себе?
Но тут зашли банщики: прежний юноша и его напарник. На этот раз к обернутым вокруг их бедер полотенцам прибавились перчатки на руках - перчатки без пальцев, наподобие рукавиц, что порой надевают моряки в холода во время плавания.
- Господа, желаете массаж?
Джеймс приподнялся на локте здоровой руки, молчаливо интересуясь согласием Томаса. Томас был тут его проводником, не прислуга.
Юноши были миловидны, а массаж ему ни разу не делали, и можно было бы обеспокоиться, не выдаст ли тело его греховную тайную склонность, но такие молодые люди никогда не привлекали его, и в ожидании ответа Джеймс приказал себе успокоиться.
Он никогда не желал обнять такое тонкое, стройное тело; не желал подчинить его, почувствовать греховное сжатие чужого тела вокруг своей плоти. Видимо, потому, что желал бы проделать все это сам, желал оказаться на месте такого юнца, тогда как был мужчиной и офицером. Это стало бы пустым риском, уступкой слабости тела, и уступкой во имя чего? Он никогда не любил мужчину; его любовь к Хеннесси была любовью ученика или сына, далекой от телесности. Краткое забытье можно получить и с женщиной, а в море служба изматывает достаточно, чтобы наслаждение приносил один лишь отдых.
"Желаете массаж?.." По телу разливалось тепло, а тревога из мыслей была прочно изгнана. Он смотрел на Томаса и не мог не улыбнуться вновь.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

0

45

- Те, кто приходит сюда повторно, тоже видят всех в первый и последний раз, - улыбнулся Томас. - Так принято: неприлично будет кого-то узнать или... решить, что вы уже видели этого человека здесь.  - он повернул голову к вошедшим банщикам и равнодушно кивнул. - Массаж, обоим, полный.
Пусть сильные руки банщиков касаются Джеймса, заставляют растекаться по столу и собирают обратно. Он проходил через это сотни раз, и все же каждый был немного другим. Как соитие, пожалуй. В массаже было столько от соития, сколько возможно без, собственно акта проникновения, и неудивительно, что банщики здесь были молоды и хороши собой. Все должно было радовать глаз и прочее...
- Не вздумайте спорить, Джеймс, иначе я попрошу, чтобы вам сделали особенный массаж, - в шутку пригрозил Томас. Закралась мысль о том, как было бы любопытно подменить банщика... но нет. Не сейчас. Если только не... Нет. Не сейчас.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

46

Неприлично кого-то узнать? Неужели же здесь и вправду возможны злоупотребления определенного рода? По мнению Джеймса, путать баню с борделем не стоило: каждое заведение служит определенной надобности.
- Не вздумаю, - улыбнулся Джеймс.
К нему подошел один из юношей, светловолосый, как Томас, но с совсем иной красотой. Зачем ему спорить? Ему никогда не делали массаж. Тело его знало простые радости, вроде отдыха в гамаке или постели; тело его знало извечное удовольствие от близости с женщиной - не сводящее с ума от счастья, но утоляющее жажду; тело его знало боль от двух ранений, не считая этого третьего, от стертой кожи на пальцах, от ушибов и от наказаний; он умел терпеть, но не умел наслаждаться. Ложась меж раздвинутых женских ног, он сам себе напоминал пьяницу, спешащего выпить до дна дешевое пойло; он не умел и не хотел дегустировать эту доступную любовь. То были не самые падшие женщины; одна была вдовой, другая изменяла мужу; они не были шлюхами в полном смысле этого слова. Но в них не было и десятой доли красоты и ума леди Гамильтон.
У Гамильтонов он впервые начал дегустировать что-либо. Кларет. Бренди. Беседу. Взгляды. Теперь ему предстояло наслаждаться плотски - при этом не любя, не совокупляясь. Невинное удовольствие, несущее пользу.
Его коснулись чужие ладони, отделенные от его тела жесткой тканевой преградой. "Конский волос и лен, сэр, - прошептал голос, - может быть чувствительно, потерпите". "Потерпите!" Да разве же это нужно терпеть?
Было хорошо. Джеймс понял, что это очищающий массаж, массаж без масла, и словно в ответ на его мысли банщик откликнулся: "Потом я окутаю вас мыльной пеной, сэр, вы будете, точно в облаке, а потом мы ее смоем…" Пока еще он по-прежнему лежал на животе, наблюдая, как с Томасом изящно сложенный брюнет, с которым они познакомились раньше, проделывает то же, что и с ним. Его банщик был аккуратен, держась в стороне от раненого плеча.
Да, ему было очень хорошо, настолько, что он успел освоиться и пожелал продолжить разговор.
- Особенный массаж? - лениво откликнулся он. - Что же в нем особенного?
Он наслаждался разговором с Томасом не меньше, чем массажем. И допускал, что Томас, возможно, скажет как раз о тех злоупотреблениях, о каких он подумал, а может, и нет:  возможно, особенный массаж напротив болезнен и предназначен не для очищения, а для лечения. Бес дернул его проверить свою испорченность; в душе он грешник уж точно, и если он прав… какими словами скажет об этом особенном Томас Гамильтон? Очернит то, о чем он думает, в его глазах еще сильнее или его слова прозвучат иначе, дав ему возможность как-то оправдать себя в собственных глазах?
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (14-01-2018 05:52:43)

0

47

Вопрос не сразу дошел до сознания Томаса, он весь отдался умелым рукам, дарившим ему блаженство.  Жестом отстранив банщика (и подумав, что он на редкость миловиден, и при иных обстоятельствах... о да, при иных...), Томас перевернулся на спину.
- Не отвлекайтесь на разговоры, Джеймс. Мы поговорим в бассейне. Учитесь наслаждаться моментом, ведь потом его может не быть, и вы станете вспоминать и жалеть, что не расслабились... и не получили удовольствия.
Он поймал взгляд банщика и прикрыл глаза, разрешая продолжить, без перчаток, мягкие голые руки и все...
- Особенный массаж был бы без перчаток, Джеймс, и с маслами, которые больше воодушевляют и тревожат душу, нежели расслабляют.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

0

48

"Всегда прекрасно переставить границы знакомого…" Где и от кого он слышал эти слова? От графа Рамси, и это так похоже на то, что сказал сейчас Томас.
О, как был бы он рад в полную силу воспользоваться его советом! Ответ никоим образом не прояснил мнение Томаса относительно греха содомии, о котором прямо сказал граф. Джеймс знал слухи про заведения на Стрэнде и в окрестностях Королевской биржи, но они сейчас были в другом месте. Томас однозначно прав: он станет жалеть, если продолжит свои мысленные изыскания.
Джеймс перевернулся на спину без доли стеснения, тело его было расслабленно и спокойно.
- Я сделаю все так, как вы говорите, Томас, даю вам слово. И вы правы – я и в самом деле дурно умею наслаждаться, но что-то мне подсказывает, что этот недостаток исправить проще, чем другие.
Банщик приступил к массажу, и он заставил себя закрыть глаза.
- Вы выбрали это место, и я не вижу причин не довериться вам.
Джеймс умолк, подумав, что беседа может мешать и его спутнику. Помассировав его от ног к плечам, юноша отошел и принялся взбивать в тазу мыло. Джеймс не успел опомниться, как его окатили водой и начали покрывать этой горячей мыльной пеной. Теперь и его тела касались не рукавицы, а голые ладони. Ему долго массировали загрубевшие ступни;  умелыми движениями, словно выжимая, продвигались от ступней к колену, и вот теперь он смог бы заговорить, только сделав очень большое усилие.
Ему всегда нравилось ощущать себя чистым, а таким чистым он не чувствовал себя, наверное, никогда.
Банщик перешел вперед, подложил ему под голову свернутое валиком полотенце и принялся намыливать волосы. А что это было за мыло! Лавандовый аромат дополнил прочие благоуханные испарения в этом зале.
Томас тоже был теперь в мыльной пене, ему тоже мыли живот, грудь, голову и шею; растирали  и мягко надавливали; легкими движениями касались лица. Джеймс поспешил закрыть открытые было глаза, опасаясь, что в них попадет мыло.
Но вместо этого он ощутил, как мыльный вал спускается к злополучному следу от клинка на плече, и зашипел сквозь зубы, поспешно замаскировав это шипение кашлем. Он не любил выставлять ошибки ни нижних чинов, ни прислуги. Право на ошибку или неосторожность имеют все. А кроме того, Томас мог огорчиться.
Юноша оказался догадливым и быстро вылил на его плечо внеочередную миску воды, отчаянно распахнув глаза. Еще бы, банщику предстояло еще вымыть в том же пушистом облаке пены спину клиента и получить за полный массаж неплохую сумму в гинеях.
- Продолжай, - сказал Джеймс и повернул голову к Томасу. - Вы разбалуете меня, как я стану после такого проводить несколько месяцев в море?
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (15-01-2018 02:29:00)

0

49

Томас усмехнулся.
- Вспоминая об удовольствиях суши и мечтая поскорее вернуться и вручить себя в заботливые руки... банщиков, например. Закройте глаза и не думайте ни о чем.
Разумеется, он думал не о банщиках, но к чему пугать лейтенанта? Достаточно и того, что Джеймс отважно разделся и позволяет себя вот так мыть.
Расслабившись в умелых руках, Томас отпустил мысли, лениво дрейфовавшие от одной сладостной фантазии к другой, пока еще одна мысль не заставила его мягко оттолкнуть юношу и бесшумно сесть, потом подняться и подойти к Джеймсу.
Он тоже умел делать массаж, разумеется, и мягкое прикосновение к ногам Джеймса станет приятным им обоим, Томас знал, как разглядеть эту страсть к удовольствиям, она была в лейтенанте, оставалось лишь разжечь из искры костер.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

50

Происшествие осталось незамеченным, или по крайней мере Томас промолчал на этот счет, что внушило Джеймсу еще большее уважение: ему нравилась манера лорда Гамильтона подавать себя и общаться. Пока что не нашлось ни одной вещи, которая раздражала бы его в этом аристократе. "Вспоминать и мечтать вернуться" - моряк, пожалуй, не сказал бы лучше. Когда-нибудь он женится и будет стремиться вернуться к жене и детям, как многие другие его сослуживцы, а пока… Баня не самый плохой вариант. К черту мысли, и правда. Джеймс послушно закрыл глаза.
Банщик, видимо вдохновленный тем, что сохранит за собой место, еще некоторые время массировал его шею и грудь, больше не допуская оплошностей, а затем подал знак рукой, приглашая перевернуться: снова на живот.
Джеймс выполнил это указание, в каком-то мысленном тумане сообразив, что спины мыльная пена еще не касалась. Глаза его вновь были закрыты, по телу растекалось ленивое блаженство. Никогда еще Лондон не казался таким далеким… разве что в доме Гамильтонов.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

0

51

- Уже почти все… потом мы вас ополоснем, сэр, - проговорил банщик, - и вы сможете посетить бассейн.
Он взбил очередную порцию пены над ногами и спиной клиента и собирался приступить к массажу, когда увидел, что другой господин встал и подошел, причем подошел не просто так.

...Сюда приходили разные гости. Были те, кто просто мылись; были те, которым можно было предъявить лишь "покушение" на содомию - то есть те, кто ограничивались поцелуями, прикосновениями и ласками губами и языком; были и те, кто совершал деяние, караемое смертью. Хозяин знал своих клиентов и умел хранить их тайну, а они хранили тайны друг друга. Наслаждение шло в Лондоне рука об руку с опасностью, лишь избранные могли тайно и анонимно следовать своим склонностям, и эти избранные по неофициальному уговору берегли друг друга. Если двое не желали знакомиться, они не узнавали, не спрашивали, не говорили.
Безопаснее всего было предаваться греху дома.

Банщик - его звали Роберт - слегка поклонился и понятливо отошел в сторону. Он, как и его темноволосый, также оставшийся без дела напарник, теперь был готов в любой момент уйти: знатные посетители порой желали оставаться здесь без прислуги. Он ждал только распоряжения или знака: остаться ли, чтобы через некоторое время вернуться к своим обязанностям, или выйти вон.

0

52

Нет, отсылать юношей ни к чему, тогда лейтенант, чего доброго, испугается, а так, в присутствии банщиков, он воспримет это как нечто... обычное для этого места.
Какая кожа... сильные ноги... конечно же, он ведь много ходит пешком, наверное. Томас добросовестно массировал, пена уже почти исчезла, когда он выпрямился и мягко обратился к юношам:
- Полагаю, мы готовы к бассейну.
Ничего больше пока, не трогать больше Джеймса сегодня, иначе это может быть чересчур. А так - в самый раз, чтобы он понял, кто его массировал и после... с тоской вспоминал об этих прикосновениях.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

0

53

Джеймс не услышал ничего, что насторожило бы - лишь очередные шаги. Перемещение юноши вдоль его тела уже стало привычным; он дышал запахами мыла и благовоний, боль в руке прошла, ее затмило удовольствие. Удовольствие, за которое его никто не осудил бы.
Руки банщика были мягки и уверенны. Мысли путались так, как это бывает перед сном, и ему подумалось о руках Томаса. Самых красивых руках, что он видел, с перстнем на мизинце.
Томас заговорил не оттуда, откуда говорил раньше, направление Джеймс умел определять хорошо: и он в совершеннейшем изумлении сел, не зная, что именно сказать. Поблагодарить? Эти руки… О Господи.
Его спасли банщики. Они окатили гостей смесью нагретой и холодной воды, смывая остатки пены. Джеймс видел, как раскраснелась кожа его и Томаса; его длинные волосы, отмытые до скрипа, плотно прилипли к плечам, и банщик в завершение процедуры расправил их. Вспомнился визит в лавку портного: юноша словно собрался снимать с него мерки. Следом возникло еще одно чувство, и Джеймс загнал его в самый дальний угол души.
- Пройдемте, сэр, - заговорил его провожатый, видимо, давно понявший, что гостю все здесь в новинку. - Бассейн придаст вам бодрости и подготовит к тому, чтобы вновь выйти на открытый воздух.
Идя в бассейн, Джеймс старался упорядочить мысли. Да, дом Томаса Гамильтона - особый мир, и нет ничего удивительного в том, что это место тоже нечто особенное. И сам Томас Гамильтон желает создать лучший мир и не похож ни на кого другого. Ему нужно... ему хочется больше понимать этого человека. Чем больше понимания, тем лучше для их совместной работы.
Бассейн представлял из себя круг; рядом находились мраморные лежанки для отдыха, застланные тканью; столы и кресла свидетельствовали о том, что здесь можно перекусить. К каждому месту прилагался расшитый халат в восточном стиле, и Джеймса пронзила мысль о стоимости такого досуга. Не далее как пару часов назад он угощал Томаса, отплатив за превосходный обед в его доме, и теперь вновь пользуется его средствами. И все это не считая оправданной, но от этой не менее безумной покупки фрегата, который все будут считать теперь его кораблем.
Он поспешил опуститься в воду; внизу было удобное возвышение, и оттого здесь при желании можно было сидеть, словно в ванне.
- Благодарю вас, Томас, - Джеймс нашел в себе силы взглянуть в лицо Гамильтона. - Возможно, и мне было бы уместно сделать вам массаж? Я не люблю оставаться должным.
Он не мог промолчать, убежденный в том, что молчание выдало бы его смятение.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (26-03-2018 19:10:47)

0

54

- Должным? - удивленно переспросил Томас, сперва даже не поняв. - Господи, Джеймс, вы мне ничего не должны! Это маленькое взаимное удовольствие - когда-нибудь я научу вас делать массаж, и тогда вы сделаете его мне, а пока что наслаждайтесь. Вам ведь было хорошо?
Гамильтон опустился в воду неподалеку от лейтенанта, если бы кто-то из них протянул руку, он мог бы коснуться другого, но сейчас Томас гнал прочь мысли о подобном. Нельзя пугать, нельзя слишком явно показывать свои желания, не то место, вернее, не то время... может, позже... в другой раз...
Прохладная вода успокаивает, расслабляет, как должен был бы расслабить массаж и пар, но только сейчас приходит ясность ума.
- Это, наверное, очень тяжело - надолго уходить от родных берегов и не знать по-настоящему, вернешься или нет?
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

55

Джеймс провел рукой по мрамору. Мрамор и чистая вода. Странно видеть в Лондоне такое количество чистой пресной воды.
- Мне было хорошо, - улыбнулся он.
Вспомнились взаимные взгляды Томаса и его жены, подумалось, что Томас как муж, должно быть, очень заботлив в постели… маленькие взаимные удовольствия, и Джеймс невпопад брякнул:
- Ваша жена, несомненно, очень счастлива. - Смутно осознав, как эти две фразы могли прозвучать одна за другой, Джеймс поспешил продолжить начатую тему: - Я не женат, Томас. И у меня не осталось в живых никого из родных, кого следовало бы поддерживать, поэтому отвечу вам: нет, не тяжело. Я не лукавил: в ближайшие пару лет я скорее стану вспоминать эти беседы, чем что-либо другое.
Вновь возникли неясные образы. Девица рядом с ним в подвенечном платье, церемония, поцелуй перед алтарем, дети. Почему он толком не может себе представить все это? Ухаживать… Когда он по-настоящему пытался ухаживать?..
- Я еще не встречал той женщины, на которой хотел бы жениться, Томас. Но не сомневаюсь, что рано или поздно встречу ее. - Он чувствовал, что его язык вконец развязался, и вновь постарался исправиться, вернувшись к теме родственников: - Я очень любил деда, он и отправил меня на флот, решив, что обеспечит этим решением мое будущее. Так оно и вышло в итоге. Он рассказывал мне одну историю… Хотите послушать?
Джеймс посмотрел сквозь воду на свои ноги. Золотисто-кофейного цвета россыпи, розовые колени, ничего нового. Новым было то, что человек, с которым он знаком третий день, решил помассировать их. Не видя в этом ровным счетом ничего запретного.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (17-01-2018 05:10:14)

0

56

- Моя жена... - Томас рассеянно пригладил волосы, закрыл глаза. - Полагаю, она вполне довольна своей жизнью, но разве можно быть до конца уверенным, когда речь идет о женщине? Вы можете полагать, что она счастлива, но на самом деле окажется, что она желает того, что вы никак не можете ей дать. Там, где мужчина смело говорит о своих желаниях, женщины молчат и притворяются довольными, и их любовь проявляется только в том, подставят ли они тебя под удар или встанут, случись что, с тобой рядом. Простите, Джеймс, меня увело в ненужные философствования. Эту дурную привычку я знаю за собой с детства, мой отец... она его ужасно раздражает. Прошу простить меня. Расскажите вашу историю, я хочу ее услышать.
Вытянув руку в сторону лейтенанта, он поймал его пальцы и легонько сжал, тут же отпустив.
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

57

Сердце гулко стукнуло. Слушая ответ, он словно начал пьянеть, и прикосновение вышло таким чувствительным, что ему стало неловко.
Этот жест... Потребность в понимании? Одобрение? Проклятье, не думать о словах другого графа, графа Рамси… "Любовники Томаса Гамильтона…" А слова самого Томаса? Это намеки или он, Джеймс, настолько испорчен?
- Ваш отец… граф Эшборн, - он произнес эти слова на выдохе, не в силах отвести взгляда. - Если то, что я слышал о нем, правда, более строгого отца не сыскать. Но ваши мысли вполне оправданны. Должен сказать… до встречи с вами и леди Гамильтон я не думал, что люди вашего круга могут заключать браки по любви.
А вдруг и этот брак заключен не по любви? Джеймс проклял свой язык, только-только привыкавший к светским беседам. Как хорошо, что он сам предложил рассказать что-то. Пусть даже почти что сказку. Пока он будет рассказывать, он успеет прийти в себя.
- Вы знаете, Томас, есть два типа моряков. Есть те, которые начинают службу обеспеченными мичманами и впоследствии всегда тоскуют по родному дому. И те, кто начинает с самого низа и потом не мыслит жизни без моря, даже если заводят семью. Все указывает на то, что я принадлежу ко второму типу. Таков был и мой дед. Он был прирожденный моряк, его звали Дарби. Он рассказывал мне о человеке, которого встретил однажды в море. Тот взобрался на борт корабля, где дед служил матросом. И этот человек… он спросил деда, как его зовут, и сказал: "Дарби Макгроу! Дарби, подай мне рому!" Дед угостил его, а потом гость попросил еще. Он ушел за ромом, а когда вернулся, то уже не увидел этого человека. Дед так и не понял, кто это был. Беглый преступник? Призрак? Мистер Флинт - так он назвался. - Джеймс на мгновение замолк и вдруг понял, что принял решение. Продолжить оказалось неожиданно легко. - Мальчиком я думал: почему этот человек попросил рома у незнакомца? Зачем дед рассказал мне эту историю о человеке из ниоткуда? А потом повзрослел и подумал, что это притча. О доверии. Даже человек из ниоткуда имеет право на то, чтобы ему протянули руку и дали рома. Даже таинственный мистер Флинт, - Джеймс улыбнулся.
Он почувствовал, как запылали уши. И почувствовал, что не может, сказав все это, не ответить на жест. В этом не было ничего противозаконного. Но это была своего рода проверка. Томас - такой же? Эзопов язык. Он читал об Эзопе.
И он повторил движение, взяв ладонь Томаса Гамильтона в свою. И отпустил, с ужасом понимая, что продлил прикосновение дольше, чем следовало. Зачем? Что он хочет прояснить? И если прояснит - то что потом?
- Поэтому, Томас…
Он хотел сказать о пиратах. Что часть их, быть может, получится помиловать. Оказать им кредит доверия, как тому мистеру Флинту. Томас, разумеется, не хочет миловать всех, но он затрагивал тему помилования и явно не желает насилия, и небольшой жест…
Однако вместо этого сказал:
- Но какой у мужчины выбор, если женская любовь не делает его полностью счастливым?
Еще одна проверка. Попытка разобраться в себе. Он словно брел впотьмах маленькими шагами, рискуя оступиться каждый раз. Иносказание на возможное иносказание, прикосновение на прикосновение. И чувствовал глубочайшее отвращение к себе, обделенному положенному мужчине влечением.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (20-01-2018 12:25:35)

0

58

Томас слушал лейтенанта с вниманием, стараясь не упустить ни слова, не столько даже потому что его захватывали рассуждения, но потому что хотелось слушать и использовать сказанное. Словно это была игра, игра в слова с неизвестным итогом и неизвестным призом, очень привлекательная, увлекательная, безумная игра.
- Быть мужчиной прекрасно уже в том, что, даже будучи скованным рамками, традициями, понятиями о том, каким дОлжно быть мужчине и джентльмену, мужчина может себе позволить нарушать эти границы. Не всегда открыто, но нужно ли это? Когда мудреца, знаменитого своими книгами, дразнили и насмехались над ним в городе, где его никто не знал в лицо, но многие восторгались его трудами, когда этого мудреца спросили: "Отчего ты не скажем им, кто ты?", мудрец ответил: "достаточно того, что я сам знаю, кто я, а из этого родятся новые труды, которые зажгут огонь свечи познания и мысли в умах и сердцах тысяч людей".
Робкость прикосновения лучше всего прочего говорила о том, что вкладывал в этот жест Джеймс, и от этого становилось легко. Воистину, бани - волшебное место очищения души и тела!
[ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1

59

Джеймс слушал, словно завороженный. Да он и был заворожен: и тоном, и словами, и не мог отвести взгляд. И чувствовал, как блаженствует его тело. В меру прохладная, в меру теплая вода окружала их обоих в этом подобии термы - всплыло в памяти слово, которое он знал, но употребить которое было негде.
Что он делает? Проверяет Гамильтона… или заигрывает? Заигрывает, зная, что за определенную черту не посмеет зайти? И заигрывает… по адресу? Если слова Гамильтона не несут двойного смысла, это глупо и опасно, а если несут… Господи. Черт. К кому ему взывать? Словно кокетка.
Он сосчитал до десяти.
- Томас… - Джеймс улыбнулся и качнул головой, заставляя себя сосредоточиться на словах притчи. - Я верю, что такие люди есть, они заслуживают безмерного уважения. Полагаю, их можно назвать просветителями.
"И таковы вы, Томас", - отчетливо прозвучало у него в голове.
- Люди попроще, - продолжил Джеймс, - делают свершения во имя кого-то. Или чего-то - более… материального. Я могу понять и первое, и второе, но в своей жизни сталкивался лишь со вторым типом. Вероятно, таков и я.
От второго человека он слышит про нарушение границ. На ум пришел безумно дерзкий вопрос. Нарушает ли границы сам Гамильтон? Черт возьми, да сам его проект - пример нарушения границ. И леди Гамильтон - разве не было нарушения границ уже в том, что она участвовала в их деловой беседе?
- Ваш проект тоже отчасти выходит за границы, Томас. - Джеймс смог сдержать улыбку, но это далось с трудом, и он опустил на мгновение ресницы. - Мне плохо удаётся сдерживать вас и сдерживаться самому, да? Но ваши идеи увлекательны, я не хочу лукавить. Пообещайте: вы напомните мне, что вам можно и нужно возражать, если это потребуется.
[ava]http://s8.uploads.ru/0FCdD.jpg[/ava]

Отредактировано Джеймс Макгроу (27-01-2018 01:22:13)

+2

60

Томас засмеялся.
- Я напомню, - мягко пообещал он. - Однако вернемся к нарушению границ. Мой проект - вызов, разумеется, и мы с вами оба это знаем. Это вызов миру, где милосердие насквозь фальшиво и осталось только в словах священников да в тихих добрых делах старых леди, подкармливающих бедняков. Толпа не думает о милосердии, толпа жаждет зрелищ, крови, мимолетного ощущения своей власти, удачливости, правильности. "Со мной такого не случится, потому что я веду себя правильно"! - Томас заговорил громче и спохватился, расслабился, закрыв глаза и успокаивая дыхание.
- Простите, Джеймс, я привел вас сюда расслабиться, и сам же мешаю вам, - он улыбнулся вновь и вновь же протянул руку, сжав пальцы лейтенанта. [ava]http://static2.keep4u.ru/2018/06/08/TH_ava10935d3621618f5c6d.jpg[/ava]

+1


Вы здесь » Black Sails: Другая история » Старый Свет » Все тайное становится явным (13 мая 1705 года)